Блондинка вне закона, или Ведьма и инквизитор

20. По следам реликвии

Не знаю, как долго я проспала. По ощущениям, недостаточно долго.

Меня разбудило твердое, властное “Вставай”, шум отдернутых в стороны штор и ударивший в глаза яркий солнечный свет.

— Изверг, — буркнула я, щурясь. — Ты ведь знаешь, что это настоящая пытка для полуночников?

— Солнце? — вздернул бровь Август. — Не думал, что ты в родстве с вампирами.

К слову о них… Я повнимательнее взглянула на него. Собранный, с аккуратно уложенными волосами, в безупречном — без единой складки — мундире.

Ничто в выражении его лица и повадках не наводило мысли о ночном разговоре. О том, что на какое-то время между нами появилось взаимопонимание. О том, что он позволил мне увидеть брешь в его душе.

Ну конечно. Наверняка Август сейчас жалел об этом. Взглянуть только на эти сжатые губы без единого намека на улыбку. Или принять во внимание то, что он избегал смотреть мне в глаза.

Неужели думал, что я использую открывшуюся мне правду в своих, корыстных целях? Или просто никому не доверял и не желал никого впускать в свою душу?

Да ради богини. Как будто это нужно мне.

Я поднялась на кровати и потерла лицо. Поймала на себе взгляд Августа. Какой-то странный, почти зачарованный.

Ах да. Раньше я принимала ванну и возвращалась в комнату, погруженную в полумрак, утром Август уходил на службу, а когда возвращался, я уже была в полной “боевой готовности”.

Что значит, прежде святоша никогда не видел меня без макияжа. И увиденным сейчас он не был разочарован. Скорей, наоборот.

Август вдруг стремительно отвел взгляд. Не знай я его, подумала бы, что он смутился, как мальчишка, которого застали за подглядыванием.

— И вообще, почему ты не на службе? — торопясь перевести тему, осведомилась я.

— Я рассказал Патриарху то, что нам удалось выяснить. Теперь поиски реликвии — наша первостепенная задача.

Я встрепенулась.

— Значит, нам нужно наведаться к историку, о котором я тебе говорила.

— В ордене предостаточно историков и исследователей…

— Но мой — лучший, — заверила я. — И специализируется он именно на вампирах.

Последний аргумент Августа как будто убедил.

— Хорошо. В любом случае, Его Преосвященство велел использовать все доступные способы добраться до правды.

Я едва не уснула к концу этой длинной витиеватой фразы, которую вполне можно было сузить до слова “Хорошо”.

— Сейчас только наведу красоту. Я скоро.

— Это обязательно? — выпалил он.

Я удивленно взглянула на него.

— Ты носишь мундир и плащ с символами церкви и Святой Ираэль. Я ношу черные платья, ожерелья с ониксами и опалами и темный макияж. Это — моя броня, моя амуниция. И иногда — оружие.

Порой быть красивой девушкой очень даже выгодно. А броский макияж помогал мне стать таковой.

Закончив с “наведением красоты”, я выпорхнула из дома Августа. Если так пойдет и дальше, я начну забывать, что являюсь его пленницей, а он — моим надсмотрщиком.

Главное, чтобы судьба не преподнесла мне очередной неожиданный сюрприз.

— Где живет твой историк? — осведомился Август, замерший у экипажа.

— В Лавандовом Переулке.

Кивнув, он открыл передо мной дверь. Ехать нам недолго, но святоша явно не желал ходить по улицам Валендора рядом с темной ведьмой и нарушительницей уставов церкви, Конклава и богиня знает чего еще.

— К твоим джентльменским замашкам можно и привыкнуть, — мурлыкнула я. — Правда, мне они польстили бы больше, если бы в начале нашего знакомства ты не посадил меня на магическую цепь, как бешеного пса.

— Справедливости ради, ты меня покусала, — заметил Август.

— Кто старое помянет… — усмехаясь, пробормотала я.

Уже через несколько минут пути по вымощенным булыжником улицам карета остановилась. Жаль, я бы еще с удовольствием насладилась видом любимого города через окно.

Лавандовый Переулок находился неподалеку от Улицы Роз, но кардинально от нее отличался. Район был тихим, уютным и светлым — не то что шумные торговые кварталы или мрачные дворянские улочки. Здесь пахло свежим хлебом и сушеной лавандой, а из открытых окон доносились голоса хозяек, переговаривающихся через переулок.

Дома стояли плотно, будто прижимаясь друг к другу — невысокие, с крутыми черепичными крышами и резными ставнями. Фахверковые балки темного дерева контрастировали с белеными стенами.

Наш путь лежал к одному из таких скромных домов с горшком с геранью на крыльце.

— Здесь? — Август бросил оценивающий взгляд на окна первого этажа, где за занавесками угадывалось движение.

— Да.

Я постучала в дверь особым образом — три быстрых удара, пауза, еще два. Почти сразу же заскрипела задвижка. Дверь распахнулась, выпуская на улицу запах мятного чая и теплого печенья.

И на пороге появилась моя дорогая Адаль.

— Наконец-то! Я никак не могла до тебя достучаться! Я уже думала, ты...

Взгляд подруги упал на Августа, и слова застряли в горле. Тот мрачнел на глазах.

— Ты говорила, что приведешь меня к историку, который ГОДАМИ изучает вампиров!

Отчасти его скепсис можно понять — моя прелестная подруга выглядела даже младше своих лет, при том, что была моей ровесницей. То есть не прямо таки взрослой.

Виной тому нежная и светлая, почти прозрачная кожа, белокурые волосы, миловидное лицо и полное отсутствие макияжа. Увы, кому-то повезло выглядеть безупречно даже без него.

С Адаль можно было вполне срисовывать Святую Ираэль — олицетворение нежности, мягкости, невинности и эфемерной красоты.

На подруге было платье из льна бледно-голубого оттенка с высоким воротником и белыми манжетами. Пояс из серебристой ленты подчеркивал талию, не стягивая ее слишком туго. Ничего лишнего, ничего броского.

Мы с ней были как день и ночь.

— И я не соврала! Адаль изучает их с самого детства.

Август сжал пальцами переносицу. Кажется, он очень-очень хотел выругаться, но воспитание не позволяло. Ну а церковная выучка велела держать лицо.