Блудный брат. Роман по вселенной Star Wars

Глава 13. Рассказ вождя

Мидо переводил глаза с одного на другого, плохо соображая. В первый момент, когда вождь Кампило снял шлем и оказался его матерью, он подумал, что милостью богов снова попал в тот удивительный сон, который столько тешил его в последнее время. Но, увидев рядом с нею Никто и услышав их разговор, он вынужден был признать, что все происходит наяву. 

- Но как, как это возможно, что ты здесь? Ведь ты же… Ведь наша планета погибла! – забормотал он, но мать мягко приложила палец к его губам, словно говоря «Подожди, в своей время я все расскажу».

Он умолк, но тут взгляд его случайно упал на погасший меч в ее руке. Он снова встрепенулся и снова хотел было что-то в изумлении воскликнуть, но мать опять сделала ему знак рукой. Тогда он оторопело опустился на пол, уже не пытаясь ничего сказать, и боясь лишь одного – как бы чудо не исчезло.

Мать и Никто долго смотрели друг на друга, пока, наконец, она не заговорила первая.

- Где ты был все эти годы? Почему не вернулся к нам? Мы так ждали тебя!

Никто попробовал было что-то ответить, но не смог выговорить ни слова и опустил глаза.

- Его отец – она указала глазами на Мидо – он до последней своей минуты надеялся тебя увидеть. 

Никто схватился рукой за подбородок, как делал в минуты сильнейшего волнения. Его меч давно был забыт и брошен на пол. Вскоре к нему присоединился и меч вождя. Кажется, они забыли даже о присутствии Мидо. 

- Я… я думал…. Я не хотел тревожить вас, не хотел будить грустные воспоминания. Я хотел исчезнуть навсегда, чтобы ничто никогда не напоминало о содеянном мною. Я думал, что вам будет лучше без меня.

Он беспомощно замолчал. Мать Мидо ласково взглянула на него и покачала головой.

- Увы, ты опять ошибся. Не проходило дня, чтобы я не тосковала о тебе. У меня было два друга и брата, ты и он. Как же мы могли забыть о тебе?

- Он мертв? – спросил Никто, не поднимая глаз.

- Да. Его убил новый могущественный враг, появившийся в галактике. Я тоже должна была умереть, как и наши дети, наши соседи и вся наша планета. Но перед смертью он успел сделать нечто, что спасло меня.

Она опустилась на большой обломок, бывший прежде куском ее трона. Мидо, ни слова не говоря, подошел и сел рядом у ее ног.

- Прости, сестра, - сказал Никто. - Я уже столько раз в жизни говорил себе, что сделанного не воротишь, что глупо повторять снова. Но кроме этого, мне сейчас нечего сказать.

Он вздохнул и отвернулся. Хотя глаза его были сухими – они давно утратили способность плакать -  Мидо подумалось, что именно так пытаются прятать слезы.

- Как тебя сейчас зовут, брат? – улыбнулась она.

- Никак, сестра. Я хотел бы стереть всякие воспоминания о своем имени и о себе самом. До последнего времени я думал, что мне это удалось… А как тебя теперь зовут?

- После того, как мы попрощались друг с другом и с Силой, я поменяла имя на Се-Тики. Я прожила счастливую мирскую жизнь, у меня было много детей. Но потом и это исчезло. Теперь я – член Ордена Кампило.  – Она со вздохом оглянулась вокруг, как будто только сейчас заметила разрушения, причиненные залу их дуэлью. – Братья спасли меня от гибели, приняли в Орден, а спустя некоторое время оказали великую честь, избрав своим вождем…

Ее слова были прерваны шумом со стороны заваленного входа. Из глубины завала послышались удары; вниз посыпались камни. Вскоре на самом верху показался просвет, а в нем замаячили длинноголовые фигуры. Никто быстро протянул руку и подхватил подпрыгнувший меч. 

- Опусти его, брат. Оружие тебе не понадобится.

- Но я… Ведь я убил многих из них! Они должны желать отомстить мне.

- Да, сегодня тебе пришлось лишить жизни многих членов Ордена. Я скорблю о них не меньше, чем мои братья. Но никто из них не нападет на тебя, пока я не прикажу. Такова сила клятвы Кампило. Ослушание для каждого из них – страшнее смерти.

В самом деле, заметив, что Се-Тики ничего не угрожает, рыцари остановились. Затем они медленно, друг за другом, спустились вниз и встали кругом на почтительном расстоянии. Один из них сделал шаг вперед и издал несколько шелестящих звуков. К удивлению Мидо, его мать ответила тем же. Они обменялись несколькими, видимо, фразами, и она указала рукой на сына. После этого остальные рыцари поклонились и разошлись в темноту, а первый подошел к Мидо и сделал движение, чтобы поднять его.

- Эй, чего это он? – вскричал Мидо, пытаясь отодвинуться и морщась от боли. – Мама, что ему от меня нужно?

- Я велела разобрать завалы и достать погибших. А тебя брат Кеннио сейчас перенесет в кровать, и я, наконец, смогу осмотреть твои раны.

- Но у меня нет ран… Я прекрасно могу идти сам… Ох! – вдруг простонал он.

До этого он и впрямь не замечал боли. Но сейчас, стоило ему немного прийти в себя, он понял, что не может пошевелиться. Все тело разом нестерпимо заныло. Смирившись, он позволил великану подхватить себя на руки и понести наверх к выходу. 

Прежде чем двинуться следом, Се-Тики выжидательно посмотрела на Никто.

- Идем, брат, - сказала она, видя его нерешительность. – Здесь тебя ждет краткий отдых от странствий. Почувствуй себя хотя на миг дома!

Никто кивнул и послушно последовал за ней. Они долго шли извилистыми коридорами, пока не добрались до небольшой каюты, где высокий носильщик осторожно переложил Мидо на грубое жесткое ложе. Если бы не знать наверняка, что каморка служит спальней вождю, то она вообще не показалась бы жилой. Четырехугольное возвышение с изголовьем, маленький столик и стенной шкаф – вот была вся ее меблировка. Тюремная камера на Симетрисе, подумал Мидо, и та была обставлена с большей роскошью. Единственное, что выгодно отличало ее от других помещений – небольшой овальный иллюминатор над столом. Правда, сейчас сквозь него можно было любоваться лишь на огни соседнего корабля. Звезд в туманности Ксант не было.

Уложив сына, Се-Тики извлекла из шкафа множество разных склянок и расставила их на столике. Затем она осторожно стянула с него рубашку и принялась по очереди смазывать израненное тело разноцветными снадобьями. Никто уселся у голой стены, подобрав под себя ноги, и молча следил за ее движениями. Поймав на себе его пристальный взгляд, она улыбнулась, словно говоря «Да, ты не спишь, все происходит на самом деле», и вновь погрузилась в работу.