Блуждающий ветер

Глава 1 – Ночная песнь.

Два года назад в деревне Фанф. 937 год.

«Дорогой дневник!

Это моя первая запись. Будем знакомы – Ман. Месяц назад мне исполнилось пятнадцать лет. Что бы еще сюда написать...

Родился я не в этой деревне. Меня еще грудничком нашли в лесу далеко от этих мест. Старик Рудиос сжалился над ребенком и забрал его к себе на воспитание. Так я и спасся от смерти в дремучих лесах. Однако, после того как я узнал правду моего рождения, мне приходится скрывать ее от деревенских. Для всех я внебрачный сын Рудиоса Бенда, человека чье прошлое на верховном уровне покрыто тайной.

Мачехи у меня не было, поэтому жили мы с отцом вдвоем. С какой стороны не посмотри – от его холостяцкой жизни одни сплошные минусы: готовил отвратительно, дома постоянно отсутствовал, а когда возвращался, то приводил каких-то женщин! Я был как-бы рад за его половую жизнь, но часами прогуливаться по холодной улице, пока он там милуется, – изрядно под надоедало.

Сейчас никаких проблем нет. В памяти остались лишь хорошие воспоминания... Год назад он скончался.»

— Чем я занимаюсь... — тихо произнес Ман оторвав сонный взгляд от листка бумаги. Огонь по-прежнему щедро делился теплом: в небольшой печке царил уютный треск пылающих бревен.

Единственная в доме маленькая комнатка выглядела неброско. Бревенчатые стены надежно держали низкорасположенный потолок. Подобие кровати, из небрежно наложенной соломы, наполняло помещение неким уютом, ожидая хозяина в теплом углу. Спальный уголок всегда отогревался быстро: каменная печка находилась неподалеку от соломенного ложа.

Подкинув в топку несколько бревен из близлежащей стопки, Ман вновь уткнулся в лист бумаги, облокотившись спиной на прогретую кладку печи.

Недосказанные мысли сковали парня цепью. Желание блуждать по неведомым мирам опьяняло разум, – сопротивляться сну становилось невозможно. Но, лишь на миг, холодная рука отдалась теплу печи, и вновь чернила перенеслись на лист бумаги:

«Бесит! Сколько не работай, а награда – смехотворная. Руководство выдаёт талоны ровно столько, сколько требуется для обеспечения собаки!

Кругом все за талоны… Ненароком ушибся – доставай кошелек, изголодался – откапывай заначку. Закончились жизненно необходимые бумажки? Ограбь или сдохни! Благо неприлично трудолюбивых рабочих балуют премией. На этом хоть спасибо.»

В единственное окно комнаты игриво постучались. Еще раз. И еще. Это ветер усилил шаловливое дуновение, продолжая подталкивать ветки близрастущей березы в сторону стекла. Сегодняшней ночью шутник пребывал в ударе.

Ман встал с прогретого места и подошел к окну. Но, к сожалению, на небе все звезды куда-то исчезли. И Луна глубоко уже скрылась в темных густых облаках. Сверчки и лягушки в унисон напевали ночную колыбельную, дружно объединяя мотив.

В кромешной темноте Ман разглядел соседский дом, – двухэтажный сруб, с деревянными балкончиками на каждом из окон. Он величественно стоял на расстоянии десяти шагов от крохотного домишка Мана. Было заметно, что соседи давно уже спали, но на втором этаже сверкала свечка. И это бросилось в глаза.

На маленьком деревянном балкончике стояла девушка и разглядывала облака. Ее личность скрывала ночная темь. Лишь тусклое свечение, исходящее из комнаты, проливало свет на ее белоснежные волосы. Какое-то время Ман не мог оторвать от балкона взгляд, плавая по водам юношеских мыслей…

Вернувшись к растопленной печке, Ман сел на свое любимое место, облокотившись спиной на теплые камешки, которые продолжали делиться теплом.

«Отец, я так и не понял… Просто никак не смог понять. Вплоть до твоей смерти не осмеливался спросить…

Зачем? Зачем ты тогда спас и вырастил меня в этой плебейской деревне? Почему ты запретил мне воспользоваться шансом, чтобы покинуть ее? Ты же знал, что единственный способ был учебой в школе. Да, ты сам научил меня махать мечом, читать, и писать, но без этой школы мне не уехать в город! Без тех знаний, которые там дают, мое мастерство на порядок ниже! Из-за твоих прихотей мне остается лишь работать в этой гнусной каменоломне до конца своих дней…

Но такая жизнь не для меня… Мне остается лишь одно, – сбежать.» — порыв негативных мыслей впились в парня. Ман импульсивно кинул в топку исписанный листок, и снова подошел к окну.

Соседский дом полноценно впал в спячку, одинокое свечение растопилось в пустоте. Присмотревшись, я заметил женский силуэт, спешно спускавшийся с балкона по веревке. На ее спине был закреплен короткий изогнутый лук, а на левой ноге колчан со стрелами, качество которых разглядеть не удалось.

Куда же понесло ее в столь поздний час? Уже как бы давно объявлен комендантский час. Да и смена сегодня нормальных мужиков, на дежурстве спать точно не станут. Но мои негодования не перешли на следующую ступень и, одарив девушку осудительным взглядом, я лег на свою прогретую солому с надеждой уснуть. Не мое это дело…

***

Проснувшись от стука в дверь, я не сразу осознал реальность. Лишь огорчился, когда немного пришёл в себя, – за окном бодрствовала ночь. Ливень яростно кромсал черепицу дома. Словно настоящий шторм! Не вставая с постели, я глянул в окно, – погода ухудшалась.

Ман приподнялся, опершись руками о колючую солому. Стук в дверь терпеливо продолжался. Но парень не торопился открывать, все его тело прочувствовало холодок, заполняющее свободное пространство комнаты. Печка успела израсходовать запасы тепла, – заранее подкинутые бревна превратились в угли, а щелка в окне втянула в себя львиную долю прогретого воздуха.

Властный стук не утихал ни на секунду. С трудом справляясь с сонной тягой и борясь с желанием согреться, Ман поднялся на ноги и подошел к двери, после чего не торопясь отворил ее.

Ливень, объединившись с ветром, полоснул неподготовленное тело крупными каплями. За мгновенье одежда Мана впитала в себя неприятные крапинки влаги, застав врасплох сухую область от шеи до колен. Белая рубаха и черные свободные штаны сразу же насквозь промокли. Забранные в хвостик каштановые волосы обмякли, сбрасывая лишнюю влажность на лицо. Ман посмотрел на гостя и слегка удивился.