Боевая попаданка или Как отомстить бывшему в другом мире

Глава 24. Дальняя дорога

– Но это лишь предположение… Нет никаких доказательств, что нападение было организовано по распоряжению короля Ривленда, – мне не хотелось верить в то, что наша миссия была на грани провала. Было страшно думать о том, что мы сопровождаем принца прямо в руки недоброжелателей.

– В любом случае, стоит быть на чеку.

Первые рассветные лучи пробивались сквозь навес конюшни, освещая хмурое лицо мужчины. Он был прав – не стоит надеяться на простую удачу и благосклонность судьбы.

За завтраком царило напряжение. Еда не лезла в рот, а неизменный вид Его Высочества вызывал во мне бурю сомнений. Николас выглядел так, будто его жаркий и страстный внезапный поцелуй был всего лишь приятным полуночным сновидением, которое испарилось с наступлением утренней зари. Бабушка тоже была непривычно молчаливой и сдержанной, словно чувствовала всеобщее настроение и поддавалась тихой печали, накатывающей в преддверии скорого прощания.

В итоге само расставание выдалось скомканным и беглым, оставляя на сердце тяжелый груз величиной с огромную скалу. Покидать родовое поместье Брэйв оказалось труднее, чем я думала.

Одно радовало – больше не придётся делить с принцем скакуна, так как мне досталась прекрасная резвая кобылица с длинной волнистой гривой. Видимо, эта пятнистая бестия когда-то была любимицей Даяны и сразу же признала во мне истинную хозяйку.

Дождавшись, когда трое мужчин, в чьей компании мне предстояло находиться ещё долго, ускакали вперёд, я позволила себе пустить скупую слезу. Всё это время я старалась не думать о том, что встреча с Мартой могла быть последней, а я так и не решилась излить ей душу и по-настоящему поведать о том, как безумно скучала по ней все эти годы.

Дорога после деревни показалась мне намного легче: прямая спина и онемевшая от сидения задница уже меньше ощущали усталость, что позволило мне немного расслабиться и понаблюдать за сопровождающими нас на пути полями, рощами и холмами, совсем не похожими на родные мне просторы. Пару раз мы останавливались у небольших речушек, чтобы напоить лошадей и наполнить фляги, но я предпочитала держаться немного в стороне, надеясь избежать нежеланных разговоров.

Изредка я ловила на себе внимательный и изучающий взгляд Лео, но тут же делала вид, что очень заинтересована природным ландшафтом.

Николас держался всё также холодно и отстранённо, ровно с тех пор, как покинул мою спальню. Мне было даже немного обидно, ведь до этого учтивости принца мог позавидовать даже его учитель по хорошим манерам.

Невольно мне вспомнился мистер Лиртон, советник и близкий друг Его Высочества. Меня всецело охватило чувство вины: я ведь даже не успела выразить принцу свои соболезнования, а он, догадываясь об ужасном исходе, сдерживал в себе сильнейшие печаль и скорбь.

Но самой странной и таинственной фигурой в нашей четвёрке был Ролан. Несуразный громила за весь поход не вымолвил и слова, будто был нем от рождения, при этом беспрекословно следовал за нами и нёс на плечах бремя службы принцу Вилийскому. Забавно, но, кажется, здоровяк был единственным среди присутствующих, кто видел меня без блузки в первый же день нашей встречи в тренировочном лагере. Тогда он изрядно вывел меня из себя, но теперь я даже не сомневалась в его надёжности и преданности Николасу и всему королевству.

Когда редкие поросли деревьев стали встречаться всё чаще, пыльная дорога в очередной раз привела нас в многовековой дремучий лес, где кроны скрюченных и раскидистых от старости дубов нависали над головами и скрывали любой намёк на солнечный свет. По коже невольно бежали мурашки, но я старалась не думать о разбойниках, которые мерещились мне в каждом изогнутом кусте.

Мы с Лео возглавляли нашу малочисленную делегацию, а Ролан замыкал, прикрывая тыл. Сумерки неумолимо окутывали местность, и я поравнялась с наставником, привлекая его внимание приглушённым голосом:

– Скоро совсем стемнеет, а двигаться по лесу по ночи весьма опасно…

Под копытом лошади хрустнула ветка, и я вздрогнула, тут же бегло осмотревшись по сторонам. Один раз мне уже пришлось ночевать в лесу под корягой, и только по воле Божьей головорезы не заметили на сырой вязкой почве моих свежих следов.

– Ты права. Впереди дорогу пересекает горный ручей, мы поднимемся вверх по руслу и устроимся на ночлег. Нужно только предупредить Его Высочество.

– Возьму это на себя, – нехотя протянула я, обернувшись и пытаясь поймать взгляд Николаса из-под капюшона накидки.

Принц держался прямо – было видно, что езда верхом не доставляет ему неудобств, в отличие от моих вымученных всё ещё непривычными позами мышц. Но смотреть в мою сторону явно не входило в его планы. Мне пришлось немного натянуть поводья, чтобы замедлить ход и обратить на себя внимание Ника.

– Ваше Высочество, прошу прощения!

Принц растерянно тряхнул головой, будто и не заметил ранее моего приближения:

– Да?

– Мы планируем разбить лагерь вверх по ручью, чтобы переждать ночь. Вы сможете отдохнуть и подкрепиться.

– Ох, не стоит и спрашивать моего одобрения, мисс Брэйв, – неожиданно холодный тон мужчины сбил меня с толку, – Я полностью вверил собственную жизнь в ваши руки.

Я молча кивнула и снова задержала лошадь, чтобы оповестить Ролана о предстоящих планах. В мысли остро врезалось это незнакомое слуху «мисс Брэйв». Кажется, что принц еще ни разу не обращался ко мне настолько официально. Неужели мой отказ так сильно задел его самолюбие?

За очередным поворотом послышалось долгожданное журчание, и мы, спешившись, направились вдоль ручья в поисках лучшего места для лагеря. Пробравшись вглубь леса на достаточное расстояние от дороги, взгляду наконец предстала небольшая поляна, как нельзя кстати подходившая для отдыха. Лео привязал лошадей, а я помогла набрать сухого хвороста для костра. Ролан где-то раздобыл увесистое бревно, которое расположил в качестве сидения возле будущего очага.

Бабушка позаботилась о нас как следует, собрав в дорогу необходимый провиант. Мне же было достаточно съесть ещё свежей хлебной сдобы и вяленного мяса, как я почувствовала долгожданный прилив энергии. Треск и мерцание костра умиротворяли, и я невольно задумалась, погружаясь в собственные размышления.