Боевой континент

Секреты боевых искусств, записанные в Свитке Хуань-Тянь, включают всего шесть видов: внутреннюю силу Хуань-Тянь, метод тренировки рук Хуань-Юй, метод тренировки глаз Зицзи-Мо, приемы захвата и удержания Контроль Журавля и Захват Дракона, технику легкой походки Призрачные Тени и сотни методов использования скрытого оружия. Первые пять видов - это основа, без прочной основы как можно раскрыть суть скрытого оружия Тан-ворот?

С начала своей практики в возрасте одного года, Тан Сан, который сейчас почти шестилетний, все еще занимается базовыми навыками.

Дом Тан Сана расположен на западной стороне деревни Священных душ, прямо на окраине. Три земляных комнаты здесь можно считать самыми скромными в деревне. На крыше центральной комнаты находится деревянная табличка диаметром около метра с изображением простого молота. Молот здесь, в этом мире, обычно символизирует кузнеца.

Именно так, отец Тан Сана, Тан Хао, - кузнец, единственный кузнец в деревне.

В этом мире профессия кузнеца считается одной из самых низких и униженных, поскольку по некоторым особым причинам топовое оружие этого мира не ковано кузнецами.

Однако, будучи единственным кузнецом в деревне, семья Тан Сана не должна была быть такой бедной, но большая часть скромного дохода...

Как только Тан Сан вошел в дом, он сразу почувствовал аромат еды. Это не завтрак, который Тан Хао приготовил для него, а завтрак, который он приготовил для своего отца.

С четырех лет, когда рост Тан Сана был еще недостаточным, чтобы дотянуться до печи, приготовление пищи стало его ежедневной обязанностью. Даже если ему приходилось встать на стул, чтобы дотянуться до верхней части печи.

Это не было требованием Тан Хао, а потому, что в противном случае Тан Сан почти никогда не смог бы насытиться.

Подойдя к печи, опытно встал на деревянный стул, поднял крышку большой железной кастрюли, и запах каш из риса проник его ноздри. Рисовая каша уже давно сварилась до мягкости.

Каждый день перед восхождением на гору, Тан Сан будет опускать рис в кастрюлю, разжигать дрова, и когда он вернется, каша будет готова.

Взяв две тарелки с уже более чем десятью прорехами на краях, Тан Сан осторожно налил две порции каши и поставил их на стол позади. Зерна риса в каше можно было пересчитать с первого взгляда, и для Тан Сана, который находился в период роста, такое питание, очевидно, было недостаточным. Вот почему его тело такое тощее.

"Папа, время есть," - сказал Тан Сан.

Спустя некоторое время, занавеска в комнате поднялась, и высокая фигура вышла, шатаясь.

Это был средних лет мужчина, выглядящий около пятидесяти, но его телосложение было весьма высоким и могучим. Однако его наряд оставлял желать лучшего.

Изношенный халат одет на теле, на нем даже нет латок, обнажая темно-медную кожу внизу. Казалось бы, приличные черты лица скрыты под слоем бледно-желтого цвета, глаза сонные и затуманенные, волосы в беспорядке, словно птичье гнездо, и борода на лице, которая не была ухожена уже неведомо сколько дней. Взгляд был безжизненным и тусклым, и, хотя прошла лишь ночь, пронзительный запах алкоголя на нем все еще вызывал у Тан Сана нахмуренные брови.

Это Тан Хао, отец Тан Сана в этом мире. С самого детства Тан Сан не знал, что такое отцовская любовь, Тан Хао всегда его игнорировал. В начале он все же готовил ему еду, но со временем, когда Тан Сан начал готовить сам, Тан Хао и вовсе перестал заботиться. Их дом был настолько бедным, что даже нормальных столов и стульев не было, и проблема с питанием была связана с тем, что Тан Хао тратил всю свою скромную зарплату кузнеца на алкоголь.

Ровесники Тан Сана обычно имеют отцов около тридцати лет, а те, кто женился рано, даже младше тридцати. Однако Тан Хао выглядел гораздо старше, и он больше напоминал дедушку Тан Сана. По отношению к Тан Хао, Тан Сан никогда не испытывал злобы. В своей предыдущей жизни он был сиротой, а в этой, несмотря на то что Тан Хао был к нему плох, у него все же был родственник. Для Тан Сана это уже было большим утешением. По крайней мере здесь был человек, которого он мог называть отцом.

Тан Хао схватил миску со стола, не боясь обжечься, и проглатывал кашу большими глотками, лишь тогда его тусклый лицо приобрело немного блеска.

"Папа, пей медленнее, еще есть каша," Тан Сан принял миску от отца и налил ему еще кашу. Он также взял миску и начал пить.

Во времена Тан Мена, он никогда не покидал это место и редко контактировал с внешним миром. Он был как чистый лист бумаги, и когда он пришел в этот мир, он снова стал ребенком и не испытывал никаких трудностей в принятии этого.

Вскоре семь или восемь долей кастрюли каши попали в живот Тан Хао. Он вздохнул с облегчением, поставил миску на стол, и его опущенные веки приоткрылись немного, чтобы взглянуть на Тан Сана.

"Если есть работа, ты сначала займись ей, а я продолжу после обеда. Я хочу еще немного поспать."

У Тан Хао был регулярный режим дня: спать утром, изготавливать сельскохозяйственные инструменты во второй половине дня для заработка, и пить вечером.

"Хорошо, папа," кивнул Тан Сан.

Тан Хао поднялся, выпил немало каши, и его тело, наконец, перестало дрожать. Он пошел во внутреннюю комнату.

"Папа," внезапно позвал Тан Сан.