Боевой маг в Академии драконов. Огни Пустоши

Под огромной толщей ледяной воды

Книга 1. Боевой маг в Академии драконов. Выжить среди сильнейших или завоевавшая дракона

Книга 2

Боевой маг в Академии драконов

Огни Пустоши

или повстречавшая дракона

Элизабет сидела на летней веранде под сводчатыми арками драконьей Академии Даргон. Её волосы были распущены и хаотично переплетены ветром; простенькое, безвкусное летнее платье, надетое в спешке, смотрелось нелепо, словно снятое с чужого плеча. Но девушке до этого всего вовсе не было дела. Она восседала на простом деревянном стуле, мучительно долго глядя на горизонт перед собой, не моргая. А в левой руке её трепетал в такт распущенным волосам и платью крепко сжатый тонкими пальцами листок бумаги. Этот несчастный один единственный листок разбил её сердце в одночасье. Уничтожил всё то светлое, что успело возникнуть в нём.

Эйган Даргон погиб.

Доблестно сражаясь со смертоносными змееподобными тварями, он ринулся защищать своё звено, атакованное противником. Отбил из цепких ядовитых хвостов несколько сотоварищей, но сам был пойман одним из таких хвостов, жестоко переломавших ему хребет пополам. После чего был утащен тварюгой в бескрайнее синее море, где был утоплен ею навсегда под толщами тёмной воды. Так свидетельствовали очевидцы, так свидетельствовали его друзья, которым ещё из Академии посчастливилось служить с ним в одном отряде.

Позже нашли на берегу оторванные и пожёванные чёрные крылья с фиолетовыми прожилками. Эта тварь мало того, что проломила дракону хребет и затащила с собой на дно моря, ещё и сожрала его, оторвав крылья.

Новость убила горем отца Эйгана. Сердце того не выдержало потери наследника, и уже на следующий день Даргона-старшего не стало. Несчастье не обошло стороной и матушку молодого дракона, слёгшую в постель и уже не встававшую. Как и ужаснула весь драконий мир, надела траур на пики Академии, и ввергла Элизабет в молчаливый, необъяснимый ступор, в котором она пребывала вот уже несколько дней.

Новость пришла под конец второго летнего месяца. Даргон-младший прослужил своему царству всего лишь два месяца, но успел спасти от хвостатых тварей целый отряд из десяти молодых драконов. Один дракон — десять жизней.

Повсюду в столице читали хвалебные эпитеты в его честь: все плакали, даже маги присмирели. Ибо драконы защищали и их. А Элизабет вот уже три дня не могла промолвить ни слова с момента, как получила проклятую бумагу с новостью, которую лучше бы никогда не получала!

Не моргала, не пила, не ела. Поверить не могла, что Эйган, её всегда живой, полный жизненной страсти, Эйган,… никогда уже не вернётся.

И всё же осознание произошедшего наконец-то стало доходить до её впавшего в беспамятство разум. А вместе с осознанием пришло и горе. Настоящее, открытое горе, которое невозможно было скрыть или упрятать.

Так и приходила каждый день на простой деревянный стул, сидела на нём часами безмолвно и смотрела на горизонт, а вдруг, сейчас, она увидит стремительно летящую точку на горизонте. Точка будет увеличиваться, распахнёт свои крылья, и она побежит ей навстречу, закричит: «Эйган! Эйган!»

Но на горизонте никого не было. Шёл третий летний месяц, в Академии пока ещё никого кроме смотрителей за зданиями не было. Только Элизабет одна и была из студентов — ей всё ещё не дали разрешение вернуться домой в мир магов. И пустующая Академия как нельзя лучше характеризовала её внутреннее состояние — пустота. Абсолютно всё пожирающая пустота…

Сначала было недоумение, недоверие, а, вдруг, новость неправдива? Потом молчаливое осознание, потом раздирающая дикая боль, а вот потом пришла эта самая пустота, забравшая всю радость жизни.

Даже если Эйган всё ещё был жив, когда его утянули под воду, то выжить всё равно не смог. Без крыльев дракон не дракон. Под водой без крыльев — это конец. А чёрные крылья с фиолетовыми прожилками могли принадлежать только ему!

Элизабет закрывала глаза и живо представляла, как над ней плещутся толщи воды, а она опускается всё глубже, утягиваемая монстром. Как лучи солнца, сверкающие на поверхности водной глади, становятся всё тускнее и тускнее. Холод и темнота окружают всё больше, и нет надежды, только смерть: в холоде и темноте. Это ли не ужасная смерть? Раньше она любила воду, но теперь стала ненавидеть!

Подтверждено уже было несколько раз — Эйган мёртв. Позже нашли даже его чёрную чешую на берегу. Вывод только один — Эйгана растерзали под водой на кусочки. Эти смертоносные хвостатые твари плавали в воде как рыбы, что не мог сделать дракон, да ещё и без крыльев.

И дикий стон вырвался из груди Элизабет. Раненым зверем завопила она. Да, в бою могла прийти смерть. Но чтобы такая!

Эйган больше никогда не придёт, никогда не постучится ни в её дверь, ни в её окно. Никогда не опалит её своим пламенем ярко-зелёных глаз с золотинками. Никогда…

И она отпустила нервно сжатый листок с новостями, и тот полетел по ветру дальше, унося с собой их воспоминания, их радость, смех, их ночи, их взгляды, их касания. Поцелуи, шутки, совместные любования звёздами — ветер унёс всё, забрав с собой и её сердце, ставшее пустым.

Она больше не сидела на стуле, лишь лежала на кровати своей коморки и гладила бельё, когда-то ставшее свидетелем их притяжения. А по ночам он приходил к ней и говорил с ней:

— Лизи, ты обещала, помнишь?

Что же она такого обещала, что он тревожил её по ночам? Выходил словно из тумана и требовательно смотрел на неё.

Ах, да, изучать чёрную магию. И раскрыв излюбленный старинный фолиант по утру, Элизабет глупо смотрело в него, ничего не видя. Зачем теперь ей всё это? В чём смысл её существования? Вся радость жизни исчезла в одночасье. Сказать, что она была разбита, — ничего не сказать. Эйган был для неё больше, чем просто студенческое увлечение. Он был её первой любовью. Тем, кто помог ей поверить в себя, раскрыться, ощутить радость дней. И теперь всё кончено. Эйгана не вернуть, ничего уже не вернуть.