Боевые будни кадетки Академии Драконов

Глава 4.2

Ещё несколько дней назад – или ему только кажется, что прошло всего несколько дней? – Кинвет был мальчишкой, который смотрел на него снизу вверх и восторженно ждал похвалы. Его похвалы. Его одобрения. А он глядя на него сверху вниз, думал, когда? Когда уже ты повзрослеешь? Когда уже ты поймёшь, что быть наследником – это огромная ответственность и служение, а не привилегия?

Кинварх мысленно мрачно усмехнулся.

И вот оно – его желание сбылось.

Какая насмешка судьбы!

– Ну чего замолчал? – практически прорычал он и приказал: – Продолжай! Ты ведь ещё не всё сказал?! – последняя фраза, хотя и прозвучала как вопрос, скорее была утверждением.

Кинвет откашлялся. Упоминать о Натаниэле всё ещё было преждевременно, поэтому дальше ему предстояло идти даже не по скользкому участку дороги, а, в прямом смысле слова, по минному полю, ибо один его неверный шаг и отец устроит такой ба-ба-бум, что…

– Ну так вот… после того, как Вейл, при сотнях свидетелей, отказался действовать в интересах Короны, именно из этого… Того, в смысле, что я сказал выше, а ты сказал, что я прав, я и исходил, когда обвинил его в государственной измене… – он вопросительно посмотрел на отца, мол, пока всё ясно или у тебя есть уточняющие вопросы?

Уголок рта короля дернулся в кривой усмешке. Взгляд его на мгновение стал отсутствующим – он смотрел на проекцию сына, а видел перед собой образ брата. Все еще не желая верить в его предательство, он начал было отрицательно качать головой, но затем спохватился провёл ладонью по лицу и, кивнув, резюмировал:

– И ты применил Декрет о Чрезвычайном Положении?!

Прежде чем подтвердить словами, Кинвет подтвердил глазами: прикрыл их на мгновение и открыл.

– Да, поскольку его применение было единственной доступной мне опцией остановить совершаемую на моих глазах государственную измену, – ответил он, давая понять твердым, даже жестким голосом, что он констатирует факт. – И снова, твой так называемый «выслуживающийся болван» не связался с Блумарином, а стал визжать, что он всё доложит канцлеру, который меня, щенка венценосного, уничтожит! Что…

– Я понял! – Великий король поднял вверх руку, развернув её тыльной стороной ладони к нему, обрывая тем самым сына на полуфразе. – И ты взял его под арест, – не вопрос, утверждение. Голос его был одновременно и лишён каких-либо эмоций, и был мёртв и зловещ, как выжженное пожаром поле.

Кинвет кивнул.

– И Глена Рамиуса. Это семикурсник, который… – начал было объяснять он, заметив мелькнувший в сузившихся глазах отца вопрос, мол, «а это ещё кто?», но снова был остановлен поднятой вверх рукой Великого короля.

– Я понял, – всё тем же зловеще мертвым голосом процедил последний сквозь зубы. –Детали и подробности оставим на потом. Если у тебя всё, то на этом сейчас давай закончим или…

Внезапно он испытывающе посмотрел на сына. Взгляд его суженных глаз стал острым, как скальпель – таким взглядом не смотрят, таким препарируют.

Кинвет был уверен, что ничем – ни вздохом, ни взглядом, ни тенью на лице – не выдал своего облегчения. Но отец – чтоб его! – каким-то образом всё равно его почувствовал.

– …есть что-то ещё, о чем я должен знать? И что не может подождать до моего возращения в академию?

Соблазн промолчать был велик, но Кинвет слишком хорошо знал отца: если он сейчас на его прямой вопрос не скажет ему правду, потом будет хуже. Много хуже! Он снова на мгновение прикрыл глаза. Потом медленно выдохнул – как выдыхают перед прыжком в ледяную воду.

Кинварх удовлетворённо хмыкнул – ха! Так он и знал. Он понимал, что это недостойно взрослого и мудрого правителя – злорадствовать при виде того, как сын, который только что методично загнал его в угол, мнется, подбирая слова, – но ничего не мог с собой поделать. Это, хоть и совсем немного, но всё же подняло ему настроение.