Боевые будни кадетки Академии Драконов

Глава 6.2

– Так точно, Ваше Величество! – заставив его поморщится, звонко, четко и без тени сомнения отрапортовали ему. – На вверенных нам участках фронт стабилизирован. Более того, после того, как мы, благодаря полученным данным, внесли изменения в систему воздушного патрулирования и постов наблюдения, мы уже не реагируем, а диктуем условия.

Король медленно перевел взгляд с сына на проекцию племянника и обратно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость, но он тут же скрыл её за маской сурового монарха.

– Проверили. Перепроверили. Внесли изменения. Фронт стабилен. Заговорщики частично под арестом, частично под наблюдением, – ворчливо резюмировал он. – Что ж… Неплохо. Для… дезертиров. Ладно, – махнул он рукой. – Пока оставайтесь там, где есть. А сейчас прочь с глаз моих. Вы мне одним своим видом настроение портите!

Лишнее и упоминать, что ни первого, ни второго «дезертира» дважды просить не пришлось.

Оставив после себя лишь слабое мерцание в воздухе, проекции истаяли, едва только с губ монарха слетело «прочь с глаз моих».

И в ту же секунду – вот же ж послали боги подданых! Никакого уважения к монарху – в тишину вклинился голос генерала:

– Ваше Величество.

Не вопрос. Не просьба. Констатация. Мол, моя очередь. Точнее, наша. Чтоб их!

Подавив тяжелый вздох, Кинварх медленно повернул голову.

Старый вояка стоял у операционного стола, скрестив руки на груди, и смотрел на него тем самым взглядом, который он видел у него лишь однажды – после того, как Эилеифр вытащил его серьезно раненного с поля боя на Песочном перевале.

Боя, который они проиграли огневицам (громадным огненным змеям) с разгромным счетом – в живых остались только он, тогда ещё совсем молодой и неопытный король, и спасший его Эилеифр. Проиграли в том числе и из-за того, что желая лично вырвать сердце твари убившей его отца, Кинварх ринулся в атаку, не только не дождавшись подхода резервов, но и не отправив вперед разведывательный отряд.

Ослеплённый яростью, он отдал распоряжение преследовать отступающую Великую матку. Вот только она не просто бежала – она заманивала. И они угодили прямо в засаду.

Желая смыть горе кровью врага, он утопил в крови собственную армию.

Смерть отца пробила брешь в его душе, осознание же того, что он лично привел на бойню тех, кто безоговорочно ему верил, кого он считал своими назваными братьями – её просто и начисто выжгло. Чувство вины ело его поедом. То, что он остался жив, казалось Кинварху не спасением, а изощренным проклятием: ведь ему предстояло всю оставшуюся ему жизнь жить с осознанием того, что не огневицы, а он – убил своих братьев.

Эилеифр тогда дал ему три дня. Три дня он просто сидел рядом, пока он едва живой от ран и горя, смотрел в потолок остекленевшими глазами. А на четвёртый пришёл, сел рядом, посмотрел, вот как сейчас, и сказал: «Я знаю, что тебе плохо. Но, во-первых, ты король, а во-вторых, не хуже меня знаешь – боль, которая нас не убивает, делает нас сильнее. А потому кончай себя жалеть и сделай так, чтобы их смерть не была напрасной. Стань лучшим королем, чем был ты вчера. Стань, наконец, королём, которого они заслуживали!»

– Только факты. Никаких экивоков, политесов и обходных маневров. Кратко, четко, по существу! И сначала дама! – наградив друга грозным взглядом исподлобья, отчеканил Кинварх. После чего повернулся, собственно, к даме и потребовал: – Докладывайте, капитан! У вас пять, максимум семь, минут.