Боевые будни кадетки Академии Драконов

Глава 7.2 - 8.1

По лицу Его Светлости Главы тайной канцелярии этого сказать было нельзя – в нем ни дрогнул ни один лишний мускул, но где-то внутри, в той части сознания, которую он научился держать на цепи ещё в детстве, завыла сирена.

– Ты оставил кого-то?..

– Так точно. Лейтенанта Гриса.

– Из академии есть ещё какие-то новости?

– Нет, Ваше Сиятельство.

Адамант кивнул и махнул рукой, мол, свободен.

Его капитан исчез за дверью так же быстро и бесшумно, как и появился.

Он вновь остался один.

Несколько секунд он стоял неподвижно, словно статуя. Потом его левая бровь дёрнулась – едва заметно, на долю дюйма. И этого оказалось достаточно, чтобы плотина рухнула.

Он шагнул к столу, схватил бронзовый подсвечник и с размаху швырнул его в стену. Металл впечатался в камень с глухим лязгом, высекая искры.

Проклятье!

И самое обидное, что и винить-то некого! Сам виноват! Его пытались предупредить! Но…

Когда во время совещания его защитный контур завибрировал, сообщая о прибытии вестника, он подумал, что это Кревис с отчетом. Проверил координаты отправителя – убедился, что вестник действительно прибыл из Академии, и со спокойным сердцем отложил доклад палача на потом!

Как? Как он мог так проколоться?!

И главное, одно к одному!

Щенок арестовал Вейла и взял под свой контроль академию. От Кревиса и Нойса никаких вестей. А его легко внушаемый идиот братец вот уже час в компании старого пса!

Нет, это не может быть совпадением!

Ему хотелось рвать и метать.

Ну почему, почему он сразу не прослушал сообщение?! Почему не проявил настойчивость и не навязался вместе с Кинвархом?!

Он подошел к столу, налил себе воды из графина. Рука его дрогнула, и вода выплеснулась на карту, прямо на то место, где были отмечены прорывы гарпий. Чернила поплыли, превращаясь в кроваво-красное пятно.

Он смотрел на это пятно, и челюсти его сжались так, что заныли зубы.

В отличие от него, ни щенок, ни старый пёс не теряли времени зря! Первый отправил вестника, второй прослушал его прямо на совещании и сразу же, как только оно закончилось, вцепился в младшенького зубами и когтями!

Он ведь почувствовал неладное! Он хотел пойти с ними! Но Кинварх не захотел брать его с собой, а он посчитал ниже своего достоинства настаивать!

– Какой же я идиот! – залпом осушив кубок, простонал он.

Вода показалась ему какой-то протухшей на вкус.

Он знал, что и генерал, и племянничек копают под него. Знал давно. И до сих пор это скорей развлекало его, чем волновало.

Возможно, и сейчас он зря волнуется. Кинварх полностью под его влиянием, он просто не поверит им.

Но его нет уже час!

Адамант с грохотом опустил кубок на стол. Металл жалобно звякнул.

Он снова подошёл к окну и упёрся ладонями в каменный подоконник. Внизу, во дворе, всё так же сновали солдаты.

– Только тебя мне сейчас и не хватало! – одновременно раздражённо и устало пробормотал он, потирая переносицу большим и указательным пальцами. Тем не менее, он выпрямился, одёрнул плащ и, щёлкнув пальцами, впустил вестника.

Глава 8

Воздух в центре комнаты сгустился, пошел рябью, словно над раскаленной жаровней – треснув с царапающим нервы треском, он исторг из себя ещё более невыносимый, пронзительный, вибрирующий на тех частотах, что заставляли мелкие предметы дребезжать, а зубы ныть, едва не разорвавший барабанные перепонки звук, в котором клекот разъяренной птицы смешался с визгом истерично вопящей женщины.

С трудом различив слова: «Ты предал меня!» герцог поморщился и демонстративно потер виски.

– Сирта… – в его голосе не было раздражения, лишь укоризна.

Из воздуха меж тем во всем своём пугающем величии соткалась и фигура – семь футов той разновидности хищной и жуткой красоты, при взгляде на которую мороз пробирает даже не особо впечатлительных.

Высокие, острые, словно лезвия кинжалов, скулы королевы гарпий обтягивала бледная, отливающая холодным серебром кожа и по ней, от висков к острым скулам, змеились узоры из мельчайших перьев – не татуировка, не украшение, а часть её самой.

Вместо волос с головы ниспадал каскад жестких, длинных – до самой талии – перьев цвета грозовой тучи. Каждое из них шевелилось само по себе, реагируя на эмоции хозяйки, и сейчас они топорщились, как иглы рассерженного дикобраза.

Глаза – огромные, абсолютно круглые, как у совы, с вертикальными зрачками – полыхали расплавленным золотом. Никаких белков, только жидкий, текучий янтарь, в котором плясали искры ярости. Нос – почти человеческий, губы – ярко-красные и тонкие.

Венчала всё это великолепие корона из зубов драконов.

– Не мели чушь, – на лице Его Сиятельства не дрогнул ни один мускул, в голосе звучала явная ленца – произошло всего лишь то, о чем я тебя предупреждал…