Бог играет в кости

Глава 27

ГЛАВА 27

АЛЕКС МЕРФИ, ИЗРАИЛЬ.

    Проснувшись, я не понял, где нахожусь. Под головой надувная подушка, пахнущая резиной и хлоркой. Вместо потолка - матерчатое полотнище. Повязка мешала шевелить рукой. Половину лица тоже скрывали бинты… Было сумеречно, только через дырочки в полотне палатки пробивались тонкие, как иголки, лучики света. В них плясали пылинки.

- Рад, что вы пришли в себя.

Повернувшись, чтобы смотреть здоровым глазом, я уставился на незнакомца. Так показалось вначале, но через мгновение я понял, кто это… Не сразу узнал его в кожаной потертой куртке, небритым… От Воронцова явственно несло потом и спиртным. И еще… Эта особенная смесь ружейной смазки, нагретого металла и дизельного топлива. Дежа вю.

    Тот самый лощеный офицер, что беседовал со мной на Лубянке! Я инстинктивно попытался вскочить, но в глазах потемнело.

- Лежите. - он легонько пихнул меня в грудь. - У вас контузия.

- Как вы здесь оказались? - голос не слушался.

- Стреляли. - туманно пояснил он и подал мне бутылку с водой. Я, не чинясь, напился.

- Меньше всего я рассчитывал увидеть здесь вас.

Полулежа в подушках, я попытался оценить свое состояние. Судя по всему, дела плохи: нога, в которую попал осколок, распухла и онемела выше колена, голова кружилась. Плечо… Во всяком случае, рукой я двигать не мог.

- Я шел по вашему следу от той самой крепости. Видел, как вы рванули через колючку, но поделать уже ничего не мог.

- Так это были вы…

- В смысле?

- Две автоколонны. Я всё гадал: куда делась вторая? 

- Ну да. Прилетел в Дамаск, а там - очередной переворот. Или революция… Хрен их разберешь. Пока нашел машину, получил разрешение на выезд, то-се…

- Как вы вообще меня нашли?

- Не ко мне вопрос. 

- А к кому?

- Позже… Знаете, вы очень опасный человек, мистер Мерфи.

- Да. Мне уже говорили.

    …До рассвета мы с Кидальчиком пролежали без сознания в какой-то канаве, куда нас забросило взрывом. Нашла нас Ассоль - уж не знаю, как. Воронцов сказал, что мы почти задохнулись, и чудом остались в живых. 

    Поселок разрушен, но убитых не было: даже дети здесь знали, как себя вести при нападении. 

    Местность прочесывали войска, в воздухе кружили вертолеты…

    Когда Воронцов ушел, явилась Ассоль. Она была, слава Богу, цела, только щека поцарапана. Смущаясь, присела на край кушетки. За тонкими перегородками ходили люди, звякало что-то железное, долетал тошнотворный запах йода.

- Есть идеи, почему нас так быстро вычислили? - спросил я тихо.

- Может, на границе кто-нибудь не удержался, и выложил наши фотки в Сеть? - она равнодушно пожала плечами. - Они зовут нашего старика Моше… Я слышала, как об этом шептались тетки в кибуце. 

- Моисеем? Пророком?

В каком-то смысле, я даже не удивился. 

    Ассоль взяла меня за руку. На ней было вчерашнее платье - светлое, в мелкий цветочек. Только грязное, прорванное в нескольких местах. Платье сползало с плеча, она то и дело поддергивала ворот, прикрываясь косынкой. Ассоль вновь казалась совсем молоденькой. Впалые щеки, синева под глазами… Я притянул её к себе и поцеловал. Она отстранилась, ожгла взглядом.

- Снова хотел сбежать, да? Не оправдывайся, я видела вечером, как ты смотрел. Ты прощался! И если б не эта ночь, ты бы ушел…

- Послушай… - я старался подобрать правильные слова. - Я не буду участвовать ни в чьих разборках. Не собираюсь помогать делить мир, загребать еще больше денег, управлять людьми… Меня уже пробовали втянуть в эти игры, и я… Я не буду ничьей пешкой! - я крепче сжал её руку, и зашептал: - Давай убежим! Потеряемся, начнем новую жизнь! Я… Я спасу тебя от твоих хозяев… - неожиданно она рассмеялась, но очень печально.

Я осекся. Кто я такой, чтобы предлагать этой незнакомке другую жизнь? Почему она должна всё бросить ради меня?

    Уставившись в белесое полотнище палатки, я вспомнил вчерашний вечер. Вокруг маленькой деревенской площади цвели магнолии, до нашего домика долетал их аромат. Потом, ночью, мы с Кидальчиком метались меж горящих стволов…

    В Нью-Йорке тоже цветут магнолии ранней весной. Какой сейчас месяц? Февраль? Возможно… Не было времени узнать.

    Ассоль всхлипнула. Я повернулся к ней, снова взял за руку. Маленькая лапка… Ледяная, безвольная, будто неживая.

- Прости. Я не хотел тебя обидеть. Думал, может, тебе захочется… Может, ты хочешь освободиться.

Она снова рассмеялась. Вытерла слезы, покачала головой.

- Дурачок… Это самая лучшая работа на свете, - она неожиданно сильно сжала мою ладонь. - Ведь я должна защищать твою жизнь.

Это признание выбило меня из колеи. Соленые губы, прикрытые в экстазе глаза, жилка на шее, бьющаяся в такт моему сердцу…

- Повтори, что ты сказала. Пожалуйста…

- Я обязана защищать твою жизнь. 

Я помолчал.

- Что ты делала сегодня ночью? - голос не слушался.

- То же, что и всегда.

Снова представил её тонкое, бьющееся тело в своих объятиях. Неужели… неужели она добровольно пошла за мной в крепость ашарванов, в плен?

Но спросил о другом:

- Ты говоришь, что должна защищать меня. - медленно выговорил я. - Но… не сама же ты это придумала? Кто-то тебя послал?