Бог играет в кости

Глава 40

ГЛАВА 40

    АЛЕКС МЕРФИ, МОСКВА.

    «…Очередная катастрофа потрясла Москву сегодня ночью. Боинг семьсот сорок семь, авиакомпании ЭйрФранс, только что покинувший аэропорт «Шереметьево», не смог набрать высоту и рухнул а районе Химок. На пути падающего самолета оказались частные коттеджи, многоквартирный дом и районная клиническая больница. До сих пор неизвестно количество жертв…»

    Где мы находились - я не имел никакого понятия. Окраина, маленькие домишки, заросшие прошлогодним сухим бурьяном, пустыри. 

    Михалыч остановил машину у одного такого домика, сохранившегося, кажется, с позапрошлого века: резные наличники, потрескавшиеся от старости под облупившейся краской, покосившаяся веранда, беленые известью стены… Из трубы идет дым. Предрассветный воздух пахнет прелыми листьями.

    Услышав по радио о падении самолета, я понял: это - конец. Всей кожей, всеми нервами я чувствовал такую сильную боль, что не мог пошевелиться. Казалось, если двинуть хотя бы веком, всё мое тело вспыхнет. 

    Нужно прочувствовать, а затем исчерпать эту боль до конца, до самого дна. Осознать потерю и только тогда можно будет прервать мучения. Тоже умереть… Ассоль. Кидальчик. Рашид. Они были в той больнице. Господь всемогущий! Чем я заслужил такую кару? Что сделал я грешного в этой, или может, в прошлой жизни? За что ты наказываешь меня столь жестоко?

    Говорил Кидальчик: Господь не дает ношу тяжелее той, что человек может унести… 

    Я обвел взглядом сидящих за столом. Мертвая тишина, только часы на стене повторяют вечное «тик-так». Ладони липнут к выцветшей клеенке.

    А ведь они следующие! Михалыч, Макс, у которого жена и маленький сын… Воронцов. Теперь их черед. 

    Траск уничтожает все вокруг, но не способен навредить мне. Значит… Я вздохнул, и поднялся. Нужно что-то сказать… Хотя нет. Лучше так.

- Выйду покурю.

Илья молча кивнул. Не глядя, протянул пачку.

    Засунув руки поглубже в карманы чужих поношенных джинсов, я брёл какое-то время наугад, не замечая, куда. Спрятавшись под капюшоном толстовки, вжимал голову в плечи, ежился под иглами редких взглядов. Старался ни о чем не думать. К горлу подкатывала горечь - одна чашка растворимого кофе за два дня… Устав идти, пристроился в темной подворотне…

    Прислонившись плечом к каменной арке, я скользил взглядом по потоку людей и машин, выхватывая отдельные детали: ярко-красный плащ блондинки, отражение неба в черно-зеркальном капоте «крайслера», веер мутной воды из-под черных колес, солнечный зайчик в витрине…

    С момента падения самолета прошло несколько часов, и если ранним утром о нём еще помнили, то сейчас, под ярким полуденным солнцем, все забыли, что где-то неподалеку случилось несчастье.

    Резкий свист тормозов, крики людей… Вздрогнув, я очнулся. На дорогу выскочил спаниэль. Грязно-белый с рыжими пятнами, он мирно сидел на тротуаре, наблюдая за голубями. И вдруг понесся, не обращая внимания на машины, будто увидел что-то важное там, на другой стороне улицы. Вслед ему летели истеричные гудки, ругань, визг покрышек… 

    Серый «фольксваген» несется прямо на псину. Люди застыли в ужасе, девушка в белых сапожках и с поводком, зажатым в кулаке, оглушительно кричит… Не знаю, когда я успел «щелкнуть».

    Пес благополучно оказался на той стороне, прохожие, облегченно вздохнув, заспешили мимо, девушка с поводком побежала по «зебре»…

    Я будто вынырнул из тяжелого сна. «Наблюдатель влияет на результат» - примерно так говорил Рашид. А если этот наблюдатель - я? Вспомнился разговор с Воронцовым: влияем ли мы на мир? Неужели наша реальность - продукт совместных действий разных чудесников?

    Выбежав на тротуар, я попытался сообразить, в какую сторону двигаться. Поймал за рукав прохожего:

- Самолет, что упал ночью! Где это случилось? - он хотел вырваться, но я держал крепко. - Пожалуйста…

- Щас… - парень достал айфон. - Вот… - протянул мне экранчик. - Видишь?

Я несколько секунд смотрел на карту, затем кивнул. И побежал.

    После того как выдохся, пошел медленнее. Один раз присел на ограждение, перевести дух, но заметил рядом камеру наблюдения и не стал искушать судьбу.

    До вспаханной самолетом полосы посреди жилого района добрался, когда багровое солнце скрылось за дальними высотками. В резком электрическом свете кипел человеческий муравейник: спасатели, парамедики, еще какие-то люди -  вероятно, близкие тех, кто здесь жил… Район был оцеплен, но они шли, прорывались, не слушая увещеваний полицейских, просто не обращали на них внимания…

    Самолет - вернее, то, что от него осталось, был погребен под грудой обломков, больше всего напоминающих строительный мусор. Бетонные плиты, кирпичи, взрытая земля и куски асфальта. Тут и там, из общего серого месива, выбивались то покореженная настольная лампа, то кусок занавески, то расколотый унитаз…

    Стало страшно. Столько всего… Как разобраться в этом хаосе? Как помочь тем, кто оказался под завалами? Что я вообще могу, когда несчастье уже случилось? Говорили, что под обломками всё еще люди…