Бог, Солнце и Художник

2. Про дружбу

Солнце поднатужилось и прибавило яркости.

— Семь утра! Подъем! Проснись и пой!

Утренний воздух, до того прохладно-синий, начал вибрировать, температура росла по секундам.

— М-м, — промычал Бог и перевернулся на другой бок.

Солнце зажмурилось от усердия и выдало еще порцию джоулей. Теперь на нем при желании можно было жарить яичницу.

— Вставай, лентяй! Пора на работу!                                                            

Бог только перевернулся на живот и накрыл голову подушкой.

— Ах, вот как? — Солнце даже слегка поугасло от такой наглости. Оставались крайние меры.

Пару минут ничего не происходило, и Господь с облегчением подумал, что Солнце оставило свои притязания. Однако затем ему за шиворот скользнула холодная струйка, потом еще и еще — пока подушка окончательно не размокла, и на Бога хлынул настоящий маленький ливень.

— Ай! Я же не грядка, чтобы меня поливать! — Бог подскочил, едва не свалившись с матраса. Солнце хмыкнуло и с мрачным удовлетворением убрало лейку. На алюминиевом боку красовались три розовых цветочка.

— Значит, тебе можно спать сколько угодно, а мне нет? — возмутился Творец, но все же отправился выжимать в тазик ближайшее облако.

— Я не всегда нужно людям. — Солнце следовало по небу за Богом, пока тот умывался, причесывался и вспоминал, куда вчера вечером положил нимб (последний отыскался в мешке с носками, предназначенными в стирку). — А тебя требуют постоянно. Я не нанималось секретарем! Так что будь добр, перестань жаловаться и иди отвечать на молитвы.

Бог что-то пробормотал, но Солнце предпочло сделать вид, что его это не касается.

Через пару минут все было готово к работе. Шнур от ноутбука воткнули в искрящуюся тучу, сам ноутбук подвесили в воздухе и придвинули к нему стул с расшатанной ножкой. Бог вызвал главную страницу почтового сервера, и пальцы привычно пробежались по стертым клавишам, который день подряд вводя логин и незамысловатый пароль.

— Ну… пуск. — Бог по традиции зажмурился и со всей силы ткнул в Enter.

Молитвы. Молитвы. Сотни, тысячи, миллионы молитв замигали крошечными иконками конвертов и восклицательными знаками. Они подпрыгивали, бились об экран, словно пойманные в банку мотыльки, махали разноцветными крыльями и даже тихонько верещали из динамиков: «Срочно! Срочно! Крайняя важность!»

Бог еле сдержался, чтобы не застонать. По-снайперски прищурив один глаз, он догнал мышкой несколько особенно шустрых писем и открыл их в новых окнах.

«Господи, моя жизнь кончена! Сегодня он сказал, что хочет расстаться… Не знаю, стоит ли мне дожидаться рассвета. Чем я хуже тех, других? Умоляю, верни его, я не смогу без него жить...»

«Боже, прошу, накажи моего начальника! Это ужасный человек, он не знает ни о чести, ни о благородстве. Одна не сданная вовремя работа — и увольнение! За что, Господи? Мне теперь нечем кормить семью! Чем я заслужил Твою немилость?»

«Добрый Боженька, пожалуйста, сделай так, чтобы эта противная Инга из параллельного класса завтра сломала ногу, или угодила в осиное гнездо, или чтобы ее покусала бешеная собака… Ну, я не знаю, придумай сам, Ты же умный! Мне очень, очень нужно победить в этом конкурсе…»

Бог отпустил мышь и уронил лоб в руки.

— Эй, ты чего? — Солнце с подозрением тронуло его лучом за плечо. — Не отвлекайся! После обеда прибудет новая партия молитв. Если не разберешься с этими сейчас, придется работать и ночью.

Хорошо. Еще одна...

Бог с отчаянием взглянул на экран и ткнул курсором в первый попавшийся конверт. Он не мигал, как остальные, скромно притулившись в углу экрана.

Господи!

Если у Тебя есть немного времени, приходи сегодня в гости. У меня как раз осталась пара пакетиков ромашкового чая, а рогалики еще не совсем зачерствели. То есть я их разгрызаю уже с трудом, но вдруг Тебе понравится.

Привет!

Художник

Тр-рык! Сломанная ножка таки дала о себе знать, и груда обивки и щепок, пять минут назад бывшая стулом, ухнула сквозь облака вниз, на землю.

Некоторое время Бог лежал неподвижно, а затем бросился к шкафу.

— Ты куда? — забеспокоилось Солнце. — А молитвы?

Бог выпрямился. Сейчас на нем были старые джинсы и свитер; нимб снова утонул в хитросплетениях носков.

— Я решил ответить на одну лично.

***

Когда после пятой партии в лото, игры в «Города» и поедания рогаликов (опыт показал, что если их обмакнуть в горячий чай, они вполне поддаются разгрызанию) Бог решил, что пора бы и честь знать, за окном стояла глубокая ночь. Где-то хрипло каркнула ворона. Лампа на кухне качнулась, рассыпав по стенам теплые блики.

Художник зевнул.

— Провожу Тебя до подъезда.

Сидя на скамейке во дворе, Бог и Художник неспешно курили — один трубку, другой сигарету. Дым свивался белесыми кольцами и поднимался к небу. У Бога, как более опытного, колечки сохраняли форму дольше. Пакет с рогаликами «на дорогу» стоял рядом.