Бог, Солнце и Художник

4. Про пирог

Бог сидел на кухне и пил чай с малиной.

Чай был горячий, как и положено, даже без намека на сахар. Художник колдовал над плитой. Что-то громыхало, звенело, тренькало. Время от времени кухня окутывалась клубами дыма, из которых неслись богохульства и сразу — смущенные извинения.

— Ничего-ничего, — отвечал Бог. — Я тебе точно не мешаю?

— Вот еще! — Художник выпрямился и тут же схватился за поясницу. В фартуке с ромашками, с лопаткой и прихваткой он смотрелся довольно необычно. — Ты прости, что так долго, но это же настоящее искусство, как поэзия или живопись... — Лопатка совершила замысловатый пируэт в воздухе, чуть не задев низкую люстру. — Понимать надо!

— Я понимаю, — серьезно кивнул Господь. На секунду ему показалось, что он и правда понимает.

Наконец духовка тренькнула в последний раз, закопченная дверца заскрежетала, и на Божий суд явился слегка подгоревший пирог. Водруженный на большое блюдо, он кокетливо поглядывал на Творца торчащей из теста яблочной долькой.

— Ну как? — выдохнул Художник, обессилено падая на табурет напротив.

— М-м. — Бог аккуратно отрезал кусочек и отправил его в рот. На несколько секунд в кухне воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь зудением мухи, которая с упорством миниатюрного барана пыталась пробить лбом оконное стекло. — М-м.

— Только не говори, что несъедобно. — Художник чуть не плакал. — Бабушкин рецепт! Фамильная гордость!

Богу срочно пришлось припоминать все когда-либо слышанные комплименты.

— Брависсимо! — наконец выдавил он, поперхнувшись.

Художник просиял.

— Серьезно?

Господь покраснел, а потом впервые за две тысячи лет соврал.