Бог, Солнце и Художник

5. Про доверие

Божий лик выражал крайнее сомнение.

— Гм… Ты уверен, что нам туда?

— Конечно, туда! — И Художник помахал у Господа перед носом пачкой билетов. — Я уже десять раз объяснял: чтобы написать панораму Города с высоты, на эту высоту нужно сначала забраться. Люди, к Твоему сведению, не летают, как птицы…

Последние слова прозвучали почти упреком, но Бог этого не заметил. Его взгляд был прикован к огромной металлической конструкции, которая медленно вращалась над парком под зловещее поскрипывание.

— Как хоть эта штуковина называется?

Художник извлек из пачки один билет и прочел:

— «Чертово колесо»… Эй, Ты куда?

Художник поймал драпанувшего со всех ног Бога только у калитки аттракциона.

— В чем дело, Ты мне можешь объяснить нормально?

Бог отряхнул свитер, стараясь не выдать смущения от столь позорного побега и не менее позорной поимки.

— Мне не кажется, что эта штука достаточно надежная. Чем тебя не устраивает смотровая площадка на Ратуше?

— Башня — это статика. А я хочу передать движение Города, как он изменяется каждую секунду, — терпеливо объяснил Художник в одиннадцатый раз. — Не возьму в толк, чего Ты волнуешься? На колесе каждый день катаются тысячи человек. В общем, все будет хорошо!

Пальцы Бога, растерзавшие край свитера почти в бахрому, замерли.

— Точно?

— Точно, точно.

Бог вздохнул и неуверенно повернулся к аттракциону. Сейчас у него был вид не просто мученика, а апостола Марка, которого заставляют съесть вторую порцию ненавистного ему лукового супа. О, тот памятный луковый суп!

К земле опустилась лодочка радостного зеленого цвета, из которой выпрыгнули, весело переговариваясь, парень и девушка лет семнадцати. Художник подтолкнул Господа к кабинке, уже начавшей плавное движение вверх.

— Давай же!

Бог зажмурился, мысленно попрощался с Солнцем и шагнул вперед.

***

— Ну как? — спросил Художник.

— А ты знаешь, ничего, — после паузы ответил Бог.

Когда кабинка поднялась над деревьями, он все-таки решился открыть один глаз. Художник уже достал из рюкзака альбом и принялся набрасывать эскиз. На листе последовательно проступали очертания острых крыш, соляные столпы новостроек, далекие квадраты полей и сверкающий в солнечных лучах залив на горизонте.

Колесо продолжало неторопливое движение. Бог, похоже, немного успокоился и даже улыбнулся, когда их «лодочка» достигла наивысшей точки:

— Оказывается, это не так уж и стра…

Окончание фразы утонуло в ржавом скрежете. Кабинка дернулась в воздухе и замерла.

— Просим вас сохранять спокойствие! — донесся снизу искаженный динамиками голос. — Это просто небольшая техническая задержка. Не поддавайтесь панике, наши сотрудники уже работают над…

У Художника загорелись глаза.

— Здорово! Теперь у меня будет время закончить набросок! Признавайся, это ведь Ты придумал?

Художник одобрительно похлопал Бога по плечу и целиком сосредоточился на эскизе, который на глазах обретал объем.

Бог судорожно вцепился в поручень и зажмурился так, что под веками поплыли разноцветные пятна. Чтобы хоть как-то успокоиться, он начал отсчитывать про себя: «Один, два, три… пятнадцать, шестнадцать… тридцать восемь… четыреста восемьдесят пять… Тьфу!»

Через набросок Художника пролегла кривая линия — это кабинка резко дернулась с места и заскользила к земле, будто ничего и не было.

Художник неодобрительно посмотрел на альбом и убрал его в рюкзак.

— В принципе, я успел все, что хотел. Хотя, если бы мы повисели еще пару минут… — Он осекся, столкнувшись с невидящим взглядом Господа. — Боже… Да что с Тобой такое?

***

Бог молчал всю дорогу до земли и раскрыл рот, только когда они вышли за ограждение, а Художник и думать забыл о своем вопросе.

— Со мной? — Голос Бога дрожал. — О, со мной все прекрасно, если не считать того незначительного факта, что я боюсь высоты!

— Но Ты ведь живешь на небе…

— Там облака! Как можно упасть с облака? А здесь, — Бог сглотнул, — воздух! Пустота!

Художник совсем растерялся.

— Что же Ты молчал? Сходили бы в Ратушу, невелика беда…

— Но ты же сказал, что все будет хорошо.

— А если бы я Тебя обманул?

Бог непонимающе нахмурился.

— Зачем?

В этот миг его лицо приняло совершенно детское выражение. Художнику вдруг стало стыдно.

— Незачем, конечно… Я бы не стал Тебя обманывать.

Друзья помолчали, не зная, как сгладить возникшую неловкость. Бог забрал у Художника пачку оставшихся билетов и начал их перебирать.