Бог, Солнце и Художник

11. Про бабочку

В субботу утром молитв было на удивление мало.

Бог сидел за компьютером и разбирал однотипные жалобы на здоровье, начальство и погоду, время от времени прихлебывая чай из большой керамической кружки. Некоторые молитвы сразу отправлялись в Корзину, другие — в папку «Подумать», немногочисленные третьи удостаивались щелчка по кнопке «ОК» и, радостно переливаясь всеми цветами радуги, перепархивали в раздел выполненных.

Позевывая (каждый зевок отмечался повышением температуры еще на несколько градусов), из-за тучки выплыло сонное Солнце — да так и застыло с лучом у рта, во все глаза глядя на Бога.

— А… Ты чего это здесь делаешь?

— А где еще я должен быть? — Бог перечитал молитву о хорошей погоде в понедельник, оценивающе покосился на Солнце и со вздохом нажал «Отмена».

— Ну... — Солнце закатилось на диван с газетой и принялось лениво водить лучом по графику акций на Городской бирже. — Ты обычно с самого утра сбегаешь… к этому Маляру.

Бог пожал плечами.

— Он пока не писал. Видимо, готовится к сессии. Не хочу мешать.

Солнце издало неопределенное хмыканье и углубилось в кроссворд. Края газеты потихоньку начали дымиться.

«Отмена», «Отмена», «ОК», «Подумать»…

Из колонок донеслась бодрая трель, и в углу экрана вспыхнул значок конверта с буквой «Х». Бог бросил опасливый взгляд на Солнце, но то было полностью поглощено третьей строчкой по вертикали и, казалось, не замечало ничего вокруг.

Я редко Тебя о чем-то прошу. Но знаю, что все наши проблемы решаются одним щелчком Твоих пальцев. Помнишь, как я болел месяц назад? Ты тогда сказал, что помогли антибиотики, но я-то знаю, что это Ты меня вылечил. Для Тебя это пустяк, а я… мне… В общем, верни ее, пожалуйста. Это какое-то дурацкое недоразумение. Не понимаю, как так вышло… Я больше ни о чем и никогда не буду просить, обещаю. Но это…

Далее молитва шла в нечитаемой кодировке. Бог закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

Трудолюбивый процессор негромко гудел, обрабатывая десятки чьих-то посланий, ветер шелестел занавесками в гостиной, на кухне фырчал, подрагивая, чайник…

— На.

Бог резко выпрямился.

— Что это?

Солнце, старательно отводя глаза, протягивало Господу теплую куртку.

— Чай, декабрь на дворе. Простудишься — я тебя лечить не буду, так и знай!

— Но я никуда не…

— Ты правда дурак или прикидываешься, а? — Солнце буквально вскипело. Куртка, прожженная в том месте, где ее держали сияющие пальцы, упала Богу на колени. — Давай топай к нему, но чтобы к ужину был дома!

— Ты что, подсматривало?

Солнце возвело очи горе и что-то пробормотало. Бог расслышал только конец фразы — «...на мою голову?»

— У тебя тридцать секунд, чтобы выместись отсюда. Потом я передумаю и отправлю тебя чистить картошку. Я не шучу. Тридцать, двадцать девять, двадцать...

Бог порывисто обнял онемевшее от такой наглости Солнце и загрохотал ботинками по лестнице.

***

Господу понадобилось не менее минуты, чтобы вычленить сгорбленную фигуру Художника из табачных клубов, которые делали и без того сумрачный бар еще темнее. Разгоняя ладонью вяло колышущиеся дымные полотна и очень стараясь не раскашляться, Бог пробрался между столиками к стойке и вскарабкался на высокий табурет.

— Повторите. — Пустой стакан задребезжал было к бармену, но Господь ловко его перехватил и отставил в сторону.

— По-моему, тебе уже хватит.

Художник поднял на друга осоловевшие глаза и несколько секунд разглядывал его в упор, словно видя в первый раз. Затем бледные губы исказились в улыбке узнавания, и Бога хлопнули по плечу так, что он чудом удержался на табурете.

— А-а, какие люди! Не забыл о приятеле, да-а… Уважаю…

— Что ты здесь делаешь? Я тебя ищу по всему Городу. — Бог понизил голос до шепота, украдкой косясь на компанию за столиком неподалеку. Судя по доносившимся оттуда выкрикам и стеклянному звону, компания уже достаточно укрепила товарищеский дух, но останавливаться на достигнутом не собиралась. — Кто эти люди?

— Эт-то? — Художник икнул, широким жестом обводя бар. Теперь уже Богу пришлось следить, чтобы он не отправился в свободный полет с табурета. — Это мои дру… друзья. Да. Верно я говорю, ребята?

«Ребята» отозвались одобрительным гулом и грохотом стаканов. Бога передернуло.

— Пошли отсюда. Давай, поднимайся. Вот, хорошо…

Художник навалился на Господа так, что у того подогнулись колени.

— А ре... ребята?

— А мы потом к ним придем. Вот подышим свежим воздухом и вернемся.

— Да-а? — Конечно же, ступенька у входа нарочно подпрыгнула, чтобы побольнее ударить Художника по колену. — Обеш… шаешь?

— Не отвлекайся. Так, постой пока у стены, я открою дверь…

Сырой декабрьский вечер привычно обдал их липкой моросью. После гомона переполненного бара внезапная тишина переулка отдавалась в ушах звоном.