Бог, Солнце и Художник

12. Про Рождество

— Кфтати, фот ефе… Пуфть лефыт у Февя, аха.

Бог озадаченно взглянул на километровую комбинацию цифр и букв, тщательно выписанную на клочке бумаги.

— Спасибо. А что это?

Художник поднял голову от наброска, над которым трудился почти с самого обеда. Полукруг света, идущий от пузатой, как китайский фонарь, апельсиновой лампы, выхватил нечесаные космы и батальон кисточек: одна в руке, еще одна, запасная — в зубах, и две совсем уж неясного назначения — за ушами.

— Паволь от комфа, вестифо!

— Пароль от компьютера? — Бог потерпел фиаско в попытке установить хоть какую-то логику в чередовании символов и, аккуратно свернув бумажку в трубочку, спрятал в карман джинсов. — А зачем?

— Как это — фафем? Тьфу! — Художник так удивился невинному Божьему вопросу, что даже выронил кисточку изо рта. — Чтоб был.

— А, — со значением сказал Творец. — Понятно.

— Ну, в смысле, не чтоб был, а вообще. — Художник сделал туманный жест рукой. — Это такой знак доверия. У нас в Академии придумали. Когда ты хочешь показать человеку… или богу, что тебе нечего от него скрывать, то присылаешь ему свои пароли.

— А если тот человек воспользуется ими в личных целях?

— В том-то и дело. — Художник хитро прищурился. — Ты отдаешь пароли, потому что знаешь: твой друг никогда ими не воспользуется.

Бог помедлил.

— Хороший обычай. Жаль, у меня нет пароля, чтобы написать его тебе.

Художник, вернувшийся было к рисунку, снова выронил кисточку. Небо над акварельной набережной пополнилось серией пятен тарелкообразной формы.

— Нет пароля? И Ты не боишься? Ты же Бог, у тебя на харде — самая важная инфа в мире!

— Так ведь у нас никто не бывает, а Солнце техникой не интересуется.

— Все равно. — Художник неодобрительно покачал головой, размышляя, превратить ли «тарелки» в облака-мутанты или так сойдет. — Пароль должен быть! Для порядка.

Бог серьезно кивнул.

— Я об этом подумаю.

***

Вечерело. За двойным стеклом, укрытым прочной броней морозных узоров, бушевала метель, — но здесь, в маленькой кухне, был слышен только посвист чайника и сопение Художника, самоотверженно сражающегося с тенью от лодки на бумажной воде.

Бог заглянул в опустевшую чашку и пошел снимать чайник с огня.

— Уже поздно. Может быть, завтра закончишь?

— Не-а. — Художник даже не повернул головы. — Во-первых, я хочу доделать все дела до Нового года, а во-вторых, завтра меня здесь уже не будет.

— Вот как? — Бог поставил рядом с другом дымящуюся чашку и опустился напротив. Кажется, в его голосе на секунду мелькнула тень разочарования. — Просто завтра праздник. Я подумал, мы могли бы...

Художник смущенно потер переносицу.

— В этом-то все и дело. Люди считают Рождество семейным торжеством. Я и так редко езжу к маме, а если откажусь еще и завтра…

— Ничего страшного. Обычно мы отмечаем этот день вместе с Солнцем.

— Правда? — Художник приободрился. — Я не знал, что Ты отмечаешь людские праздники.

— Почему людские? Это же мой…

Бога прервал залихватский свист, которому позавидовал бы любой разбойник с большой дороги. Творец торопливо вытащил мобильный и ткнул в самую большую кнопку.

— Это от Солнца. Грозится, что не уйдет на другую сторону, пока я не разберусь с молитвами. Почему-то у людей сейчас самое популярное время для просьб.

Художник выглянул в окно и поежился.

— Тогда Тебе лучше поторопиться. И возьми мою куртку, а то засосулишься по дороге.

— А ты? Тебе же завтра ехать?

— Поезд днем, так что можешь закинуть ее утром. Вроде обещали потепление.

— Спасибо.

— Ха! Было бы за что.

— Все равно. До скорого!

— Встретоскоримся.

***

Художник ворочался в кровати. Часы гулко и торжественно пробили три. Черная тень метнулась от шкафа к мольберту, на мгновение перечеркнув лунную дорожку на полу, и вновь стало тихо.

Что-то было не так. Художник никогда не страдал бессонницей, но сегодня ему казалось, что подушка слишком жесткая, что в комнате душно… Что он упустил нечто очень важное, какую-то мысль на краю сознания.

Наконец Художник рывком откинул одеяло и уперся взглядом в календарь, ввинченный шурупом прямо в дверцу гардероба. Завтрашний день. Что-то очень важное. Завтра…

— Черт! — Одеяло полетело в одну сторону, подушка в другую. — Кретин! Как же я сразу не сообразил! Та-ак…

Носки обнаружились под столом, штаны — на спинке кровати. Художник принялся было одеваться, да так и замер в одной штанине, глядя на часы.

— Бесполезно. Сейчас все магазины закрыты.