Бог, Солнце и Художник

16. Про Голландскую рулетку

Чайник накренился, и Художник торопливо поправил шаткую конструкцию. Та состояла из собственно чайника, четырех старых баночек из-под краски, которые удерживали его в воздухе, и свечи-таблетки под почерневшим днищем. Судя по тому, как дрожал и метался оранжевый язычок, свечу совсем не радовала перспектива быть раздавленной этим гигантом, если ему вдруг взбредет в крышку все-таки съехать набок и обрушиться прямо на нее. По правде говоря, она скорее предпочла бы отрастить ножки и сбежать самое ближнее на полку с альбомами малых голландцев, смутно выступающую из наддиванного сумрака.

Однако на нее смотрел Бог. Внимательно. Вот уже три минуты. Пламя, устыдившись своей слабости перед ликом Господа, покаянно пустило восковую слезу, вытянулось в длинную иглу и запылало еще ярче. По обоям с нечитабельными сейчас иероглифами покатились золотые монетки.

Художник с любовью взглянул на чайник.

— Сам придумал! Теперь не придется каждые полчаса бегать к плите. Первый чайник с возобновляемым подогревом! Ты проникся важностью момента?

— Да, — честно сказал Бог и приподнял крышку. — А чай со временем не выкипит?

Художник оскорбился.

— Еще чего! Пусть только посмеет! Это же маломощная свечка, ее на такое не хватит…

Огонь возмущенно пыхнул и погас.

— Черт! Ой…

— Гм.

Художник на ощупь доковылял до стены и щелкнул выключателем.

— Ну, возможно, некоторые детали нужно доработать.

***

— Господи.

— Да?

На дне кружки не осталось ни одной сахаринки, но Художник все продолжал помешивать пахучую светло-коричневую жидкость.

— Слушай... В интернете ведь есть такие специальные места, где можно продать что-нибудь ненужное и купить нужное?

— Кажется, да. А у тебя есть что-то ненужное?

Вместо ответа Художник кивнул на подоконник, где стояла, уже покрываясь тонким слоем пыли, модель мотоцикла. Расстояние от переднего колеса до выхлопной трубы не превышало ладони, но детали были выполнены с поразительным мастерством. С дивана легко можно было различить каждый выступ рифленых колес, крохотный глушитель и зеркальце заднего вида.

Бог от потрясения даже отставил чашку.

— Но это же «Харлей-Дэвидсон» семьдесят второго года.

— Угу.

— Ты три месяца на него копил.

— Угу.

— А потом полчаса торговался с тем пожилым господином в черной кожаной куртке…

Художник вспыхнул.

— Все равно. Хочу от него избавиться.

— Но почему? Если он сломался, проще отнести в починку…

— Нет-нет, с моделью полный порядок.

— Тогда в чем дело?

Художник еще немного повертел в руках остывшую кружку, наконец отставил ее и тихо буркнул:

— Не радует.

Бог промолчал.

— Помнишь, как мы покупали «Ямаху» восемьдесят пятого? Во-от. Я тогда неделю радовался, наверное. Всюду ее с собой таскал. Даже на тумбочку у кровати поставил. Как проснусь, смотрю и думаю — ого! Сразу вдохновение появлялось. Картину там написать, курсовую доделать… Ну, или полы помыть.

Словесный поток иссяк так же стремительно, как хлынул. Художник флегматично пожал плечами.

— А теперь не радует.

— А альбом Россетти радует?

— Что?

— Альбом с репродукциями, который ты выкупил у букиниста на прошлой неделе — он тебя радует?

Художник недоуменно моргнул.

— А должен? Альбом и альбом…

— Вот как.

Бог неспешно обогнул стол. Чашка с керамическим стуком опустилась в раковину.

— Скажи, пожалуйста, когда ты в последний раз писал картину?

— Э-э… Во вторник. Я же показывал ту серию эскизов — домашка по композиции.

— Нет, я имел в виду — когда ты в последний раз писал картину по собственным мотивам, просто потому, что тебе захотелось?

— Ну… В июле, наверное. Нет, в июне… Или в мае? Да Ты ее видел, там ушастый ежик под березой.

— Я ее не просто видел, — со значением произнес Творец. — Она висит у меня над рабочим столом.

— О, — сказал Художник. — Точно.

Повисло молчание. Художник еще немного помучил холодный чай, а затем вздохнул — и просыпал слова, как семечки из кармана: быстро, неловко, не глядя на Бога и будто слегка возмущаясь.

— А я что? Я ничего. Что ни принесу, отвечают: неформат. Замысел хороший, а исполнение не соответствует… Чему-то там. А я что, олигарх — по три раза переделывать? У меня, может, белила опять кончились. И растворитель на исходе. Пишу и думаю: понравится Мастеру или нет? А если не понравится, так зачем вообще начинать? Только краски зря переводить.