Бог, Солнце и Художник

21. Про йогу

— А теперь поднимите руки и соедините их над головой. Ощутите себя столетним баобабом, тянущимся к Солнцу каждым своим листочком... Вы чувствуете, как вас наполняет энергия, вы тянетесь, тяне... Нет-нет, господин Художник, не так! Локти должны быть прижаты к ушам!

— Хокть, ты издеваешься? Я так руки не выверну!

— Ну, я имела в виду то место, с другой стороны которого локти.

— Может, встанешь и покажешь нормально? По-моему, сенсею полагается вдохновлять учеников личным примером, а не заниматься похрапушками на диване!

Хоктенок, восседающая на подушке в позе лотоса, осуждающе взглянула на Художника.

— Я обеспечиваю поддержку через медитацию. И потом, не забывайте, что все это затеяно исключительно ради вас. Сами виноваты! Просидели три недели за мольбертом и еще удивляетесь, почему это поясница не гнется.

Художник скорчил мину «спасение утопающего — дело рук водяных, а не всяких там секретарей», но ничего не сказал. Ноги ощутимо начинали ныть.

— ...двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Достаточно. — Хоктенок, сжалившись, ускорила счет, и Художник со вздохом облегчения вывалился из позы аиста на коврик. Завершающая комплекс поза трупа по-прежнему оставалась его любимой. — Не расслабляемся! Теперь асана «побег бамбука».

— А, это которая «поцелуйся с батареей»? — Художник кое-как отлепился от ковра и запрыгал на одной ноге, пытаясь найти точку равновесия.

Хокть застонала.

— Господин Бог, ну скажите ему! Такими темпами мы и к Рождеству не продвинемся дальше комплекса для начинающих.

Бог плавно завершил связку «поклонение Солнцу» и с сочувствием посмотрел на друга. Тот как раз сплел ноги надлежащим образом и теперь мучительно вспоминал, куда девать руки.

— Хоктенок, может быть, все-таки ограничимся абонементом в бассейн? Я, конечно, очень ценю твое мастерство йога, но в сложившихся обстоятельствах...

— Но господин Бог! — В голосе Хоктенка звенело отчаяние мастера, безуспешно пытающегося сделать из глины человека. Судя по выражению лица, «в сложившихся обстоятельствах» глину заменяло полено. — Трехтысячелетняя практика! Богатейший опыт монахов Тибета! Как это может сравниться с каким-то бассейном?

— Боже... скажи мне... вот что... — пропыхтел Художник, с грехом пополам доскакав до книжного шкафа и упершись затылком в огромный альбом с репродукциями прерафаэлитов. — Кто... эти пытки... вообще выдумал?

Господь потер кончик носа, крепко задумавшись.

— Боюсь, сейчас лекция об Алмазной Колеснице — не совсем то, что тебе нужно. Но если вкратце, то йога была создана в рамках восьмеричного пути достижения вечного блаженства. Ее основателем считается один индийский принц, у вас известный как Будда.

— И как? Он достиг... блаженства?

— Насколько я могу судить, вполне. — Бог незаметно усмехнулся.

Художник попытался сложиться в позу дуба, понял, что дуб сейчас выкорчует бурей, и, решив не дожидаться позорного падения, уткнулся макушкой в пол, тем самым изобретя новую асану.

— А по-моему, этот ваш Будда просто всех круто развел! — мстительно подвел он итог.

Бог вздохнул.

Хоктенок вздохнула.

Художник попытался вздохнуть и оглушительно чихнул: ковер явно давно не пылесосили.

— Пожалуй, нам стоит сделать перерыв, — поспешно предложил Бог, помогая другу подняться на нетвердые ноги. — Пойду поставлю чай.

***

Чуть подкопченный снизу чайник от души свистнул, и Господь переставил его на соседнюю конфорку. Тугая струя кипятка ударила в горку заварки, и по маленькой кухне моментально расплылся аромат клубничного чая.

— А-а-а! Больно!

— Надо, господин Художник, надо... — донеслось из гостиной, которая также служила спальней и студией-мастерской.

Бог опасливо заглянул в неплотно прикрытую дверь. Хоктенок с видом равноапостольной мученицы пыталась упаковать Художника в позу лотоса. Предмет стараний пыхтел, отползал под стол и всячески сопротивлялся грядущему просветлению.

Господь вздохнул и открыл ноутбук.

Последовала мелодичная трель, и на экране вспыхнул свернутый в трубку пергамент — значок сообщения, пришедшего по внутренней почте.

Бог с удивлением ткнул в него мышкой, и пергамент медленно развернулся (колонки честно попытались воспроизвести шорох утекающего сквозь пальцы песка). На нем убористым почерком с завитушками значилось:

Дорогой И.!

Ради всего святого, перестань мучить бедного мальчика. Мое сердце обливается кровью свежесрезанного лотоса, когда я гляжу на его страдания. Может, все-таки объяснишь ему, как это правильно делается?

Искренне твой,

Г.

P.S. Поздравь меня с прибавлением! В минувшее новолуние Яшодхара подарила мне восемнадцатую дочку и непременно хочет, чтобы ты был на празднестве в эту пятницу.

P.P.S. Не будешь ли ты так добр прислать рецепт пищи богов, именуемой «рогалики»? Семейство в восторге.