Бог, Солнце и Художник

32. Про драконов

Хоктенок отложила книгу и задумчиво посмотрела на потягивающего чай Художника.

— Господин Художник, а драконы существуют?

Тот флегматично поболтал темно-желтую гущу ложечкой.

— Нет, Хокть, это фантастика. То есть не совсем, фантастика — это про космические корабли и машины времени. А драконы — это фэнтези.

— И что, их никогда не было?

— Не-а. — Художник зевнул. — Были динозавры. Правда, немного раньше.

Хвостики Секретаря, до того бодро торчавшие в разные стороны, понуро плюхнулись на лямки комбинезона.

— Значит, они не копили в пещерах несметные сокровища?

— Нет.

— И не охраняли их от беззаконных посягательств так называемых рыцарей?

— Нет, конечно.

— И не вымерли в результате бессмысленного, беспощадного и экологически неоправданного истребления невежественной аристократией?

— Нет же, говорю тебе!

— А я вам не верю. — И Хокть со стуком захлопнула увесистый том, на обложке которого золотой вязью значилось: «Мифология Британских островов». — Вы их просто не видите, вот.

— Да ну?

— Ага. Но если вы их не видите, это не значит, что их нет. Это значит, что у вас очки плохие.

— Но я не ношу очки!

— В том-то и дело. — Хоктенок спрыгнула с дивана, сунула книгу под мышку и, нашарив под столом тапочки с развесистыми плюшевыми ушами, пошлепала к двери. — Ну, я домой.

— Тебя проводить?

— Нет, спасибо. Лучше рогалики размочите. Мы к вам утром с господином Богом завтракать придем.

И хвостики, выписав в воздухе дугу, скрылись за дверью.

***

Бог приподнял рогалик и аккуратно постучал по нему ногтем. Звук стал гораздо мягче, но все еще отдавал чем-то деревянным. Бог подумал и опустил рогалик обратно в кружку.

Художник с тревогой проследил за его манипуляциями.

— Вскипятить еще воды?

— Нет-нет, — вежливо сказал Бог. — Еще десять минут, и они сами отойдут.

— Все-таки поставлю чайник.

Сняв с подоконника чугунный агрегат, по фамильным преданиям подаренный еще его бабушке в день свадьбы, Художник водрузил его на конфорку и принялся шарить по многочисленным карманам джинсов. Не удовольствовавшись их беглым осмотром, он приподнял все прихватки, потряс жестяную банку с чаем и даже заглянул в мусорное ведро.

— Ничего не понимаю. Только что здесь был!

Бог с Секретарем синхронно подняли головы от кружек.

— Да коробок куда-то подевался.

— Вы же его потеряли, когда курили на балконе, — удивилась Хоктенок. — Рама прищемила вам палец, вы уронили коробок за окно, а затем почему-то вспомнили госпожу Анну.

— Гм, — сказал Художник. — Действительно.

— Ничего страшного! — Хокть беспечно мотнула хвостиками и полезла в нагрудный карман комбинезона. — Секундочку...

Если бы кому-то пришло в голову представить Секретаря в виде корабля, то карман явно был бы носом с деревянной девой. Он оттопыривался так, будто в него запихнули как минимум собрание сочинений Августина Блаженного, а божья коровка, слегка криво, но с огромной любовью вышитая на джинсе, не оставляла ни малейших сомнений в том, что это комбинезон и находящийся в нем Хокть прилагаются к карману, а никак не наоборот.

— Где-то тут у меня был коробок...

Высунув язык от усердия, Секретарь под немыслимым углом вывернула руку, пошарила в кармане и наконец извлекла на свет сломанный карандаш.

— Не то...

— Зачем это тебе? — изумился Художник. — Он же бесполезный!

Хоктенок укоризненно помахала в воздухе деревянным огрызком.

— И ничего не бесполезный. Между прочим, им была нарисована самая первая феечка, которая ожила! Он удачливый.

Художник счел за лучшее воздержаться от комментариев. Тем временем рядом с карандашом возникла пробка от бутылки — сплющенная с одного бока, зато с выжженной виноградной ветвью и гордой надписью «1875».

— А это еще что?

— Пробка, конечно.

Судя по выражению секретарского лица, глупее мог быть только вопрос, с какой ноги встает Солнце по утрам.

— Вдруг я окажусь на необитаемом острове и мне надо будет послать записку? Почему-то вокруг всегда предостаточно пустых бутылок, но попробуйте-ка найти хоть одну пробку! Все надо носить с собой.

— Логично, — заметил Бог.

Следующим на столе появился вчетверо сложенный лист в клеточку.

— Заговор, — пояснила Хокть, не дожидаясь вопроса. — Чтоб шарлотка не подгорала.

Горка вещей на столе росла с каждой секундой, а секретарский карман, кажется, и не думал худеть.

— Кость из борща?!