Бог, Солнце и Художник

37. Про надежду

Бог начал пропадать в понедельник.

Сперва он исчезал на час или два после ухода Солнца — но всегда возвращался до полуночи, чтобы рассказать Хоктенку сказку. В четверг Секретарь уснула, так и не дождавшись его шагов в коридоре. В пятницу он ушел на всю ночь и вернулся лишь за полчаса до рассвета. Светило будто бы ничего не замечало, а Хоктенок не решалась надоедать начальству расспросами.

В воскресенье Солнце ушло на другую сторону особенно рано. Властно завладев Городом, ноябрь урезал световой день до одного крохотного сияющего прочерка, такого мимолетного, что Хоктенок не успевала толком проснуться, как уже наступала пора спать. Через несколько минут после заката хлопнула входная дверь, и в доме воцарилась особенно вязкая, пустая тишина.

Секретарь отложила «Мифологию Британских островов», уселась на кровати и потянулась за мобильным. Трубку взяли не сразу.

— Алло!

Голос Художника пробивался на Небо сквозь завесу музыки, смеха и чужих голосов.

— Господин Художник, это Хокть!

— Привет, Хокть! Что-то случилось?

— Скажите, вы давно виделись с господином Богом?

Художник задумался.

— Наверное, где-то неделю назад.

— А можно я сейчас зайду к вам в гости?

— Так я не дома. Мы с Сарой в кафе, празднуем ее день рождения.

Хоктенок даже подпрыгнула.

— Ой, я совсем забыла! Поздравьте ее от меня, пожалуйста!

— Э-э... Хорошо. У тебя точно все в порядке?

— Да-да, не волнуйтесь, празднуйте спокойно. Я вам попозже позвоню!

И Секретарь положила трубку, не дожидаясь еще какого-нибудь каверзного вопроса.

Больше посоветоваться было не с кем. Хокть вытащила из-под кровати кожаный рюкзак и ловко уложила на дно неизменный стратегический запас: черный бархатный скетчбук, коробку красок и сиреневую чашку с феей на боку. После похода на кухню застежка еле защелкнулась. Секретарь просунула руки в туго натянувшиеся лямки и побежала на край облака — туда, где паслись особенно пухлые шерстяные тучки.

— Эта слишком маленькая... Эта слишком мокрая... А вот эта годится!

Хоктенок вскарабкалась на тучку и, сдвинув брови, строго скомандовала:

— Неси меня к господину Богу!

Тучка не шелохнулась. Секретарь почесала в затылке и, свесив ноги с облачных боков, легонько пнула их сандалиями.

— Н-но?

Тучка вздрогнула, завибрировала — и рванула с места с такой скоростью, что Хоктенок еле успела вцепиться в кудрявый загривок. Под ногами замелькали темно-желтые, подчистую сжатые поля с большими белыми цаплями ветряков, сумрачные пятна хвойных лесов и тонкие шелковые ленточки рек. Первые полчаса Хоктенок зорко выглядывала Бога, но его все не было — так что девочка улеглась на облако, обняла рюкзак и задремала.

Когда Секретарь снова открыла глаза, то подумала, что перенеслась во времени на месяц назад. Деревья в Городе стояли голые, черные, как сердитые вороны, и даже не пытались уклониться от колючих струй нового Потопа. А здесь царила настоящая осень — теплая, сухая, солнечная, желто-оранжево-коричневая с редкими крапинками зеленых флажков. Перегнувшись через край тучи, Хоктенок с восторгом следила за мягкими изгибами гор, поросших дубовыми и буковыми лесами. Каждое дерево стояло немного особняком и напоминало большого, сонно свернувшегося клубком дракона в панцире из медовых чешуек.

Сверху послышался резкий крик — и Хокть, запрокинув голову, увидела орлов. Они кружили прямо над девочкой, так что при желании она могла бы коснуться пальцами длинных коричневых перьев — а затем взлетали и ложились на воздушные потоки, подолгу паря на одном месте. Секретарь помахала им и мысленно поздоровалась.

Внезапно тучка встряхнулась и пошла на снижение так резко, что у Хоктя заложило уши. Прищурившись, девочка наконец разглядела цель их путешествия — седловину горы, напоминавшую плоскую зеленую чашу в окружении пяти крутых вершин. На большом мшистом валуне посреди седловины сидел Бог, а перед ним стояла высокая статная девушка с длинными, почти до колен, черными косами.

Туча врезалась в землю, и Хоктенка катапультировало вместе с рюкзаком и клочьями облачного загривка в руках.

— Ой!

Секретарь попыталась подняться и обнаружила, что стоит на одном колене перед девушкой. Та кивнула ей с царственной, но дружелюбной улыбкой. Теперь Хоктенок отчетливо видела огромные, чуть раскосые черные глаза, темно-зеленое бархатное платье с золотыми галунами и высокую пятирогую шапку, каждый кончик которой был увенчан блестящим шариком. Секретарь разинула рот. Девушка снова ей кивнула и, отвесив Богу поясной поклон, словно поплыла прочь. Через несколько мгновений на седловине остались только Творец с Секретарем.

— А-а... Э-э... — У Хоктенка кончились все слова. — А куда она ушла?

— Никуда, — сказал Бог. — Бештау всегда здесь.

— А она... Э-э...

— Гора.

Хокть шлепнулась обратно на землю и оказалась точно в луже. Там, где пару минут назад лежала брыкливая туча, теперь серебрилось крохотное озерцо, на поверхности которого медленно таяли белоснежные завитки.