Бог устал нас любить

Бог устал нас любить

Бог устал нас любить.
Бог просто устал нас любить.
Бог просто устал...
Сплин, «Гранатовый альбом», 1998 год

В начале 2014 года Киев был чёрным и мрачным. Со времен Гражданской войны 1917-го он не выглядел столь измученным — словно сгорбленный под тяжестью отвратительной, отравляющей ненависти и всеразрушающей злости. Людей как будто прорвало, то, что ранее сдерживалось хрупкими рамками добродушия, трезвости и внутренних запретов, хлынуло наружу клокочущим, иступленным потоком саморазрушения. И эта неукротимая волна сметала всё на своём пути: здравый смысл, искры света, ростки радости, мягкосердечие... будущее, желание жить мирной жизнью.

И когда Ангел, почти год спустя, сквозь заснеженный Донецк, в памяти живо вставала ушедшая весна, и он не мог даже помыслить, что все обернется подобным кошмаром. Над городом больше не нависала зловещая угроза бомбежек, самые страшные месяцы остались позади. Но выбоины от осколков в стенах и огромное количество военных напоминали о войне. Донецк, некогда зелёный, мирный, счастливый, сегодня превратился в мрачный военный городок. Сколько сломленных жизней, сколько разбитых надежд…

Ангел содрогнулся, вспомнив обугленные тела в Одессе, трупы на Киевских улицах – Университетской и Грушевского, ножевые ранения в Крыму, искалеченных и убитых детей Донбасса.

«Я становлюсь слишком человечным, — с горечью подумал он. — Почему для первого места работы на Земле мне не достался какой-нибудь другой мир... спокойный тропический остров или благополучная Швейцария? Сколько сил мною было потрачено в пустую, чтобы предотвратить случившееся».

Но теперь все закончится. Ему сказали, что он и так сделал больше, чем было в его силах.

Люди устали от войны. Барух а Шем (древнеевр. — «благословен Господь», «слава Всевышнему», «слава Богу»), с милостивого благословения небес, наступил долгожданный мир. Небеса вмешались в дела людей, и война временно утихла. Уже весной, через пару месяцев, города вновь заживут мирной жизнью. Зацветёт во всем своем великолепии Шалом (древнеевр. — «мир Божий, спокойствие, благополучие»). Но о праве этих земель на Кодеш зманим (древнеевр. — «святые времена», «счастливые времена», «времена благополучия под покровительством Бога»), которые были почти в руках людей, не может быть и речи.

«Рак хаю царих лекохот кцат» (древнеевр. — «им необходимо было просто немного подождать»), — пронеслось в голове Ангела.

Чем больше он отдалялся от Земли, тем чаще язык Бога вторгалось в его мысли. Он тряхнул головой.

«Надо отдохнуть», — подумал Ангел, приближаясь к ледяному барьеру.

Впереди уже виднелись уютные округлые домики, манящие теплом. Его ждали часы долгожданного отдыха. А затем вновь дни борьбы. Необходимо свернуть, нивелировать все, что они сотворили, ликвидировать, стереть, исправить соделанное. То чего не должно было произойти.

«Следующие пять лет должны быть определяющими», — подумал Ангел, переступая порог жилища.

Внутри царила звенящая тишина и покой. Ангел снова невольно вспомнил Украину. Как же отвратительна эта бессмысленная трагедия… Земля была осквернена кровью. В небе над землей витала насильственная смерть, эхом разносились отголоски стонов и криков развороченного людьми пространства… боль и беда.

«Как глупо, — думал Ангел. — И людям, пережившим это горе, предстоит продолжать жить в этом пространстве, которое ещё долго будет мешать им жить, отдавая пролитой кровью. — Ангел закрыл глаза и прислушался. — Скорее давить, тяжестью грехов», — подумал он.

Люди разучились понимать друг друга. Перед Ангелом встало неимоверное количество неразрешимых задач. Люди были готовы убивать за идею, за иллюзию собственной правоты, за разные политические взгляды. Стоило войне утихнуть, как на Украине начали затыкать рот тем, кто осмеливался говорить о мире. Их травили, унижали, и, что самое страшное, это стало казаться совершенно нормальным.

«Они почти не молятся о мире… Что я один могу сделать, без них?» — думал Ангел.

***

Прошло ещё более пяти лет.

Ангел работал не покладая рук, перелетая от человека к человеку. От души к душе. И ужасался от боли, царящей там. У одних — разрушенные дома, убитые родные, покалеченные судьбы, у других — ненависть.

Так проходил год за годом. Ситуация становилось все хуже. Для тысяч людей родная страна превращалась в чужую и невыносимую для жизни. Яд ненависти и вражды медленно разъедал общество, в Киеве продолжалась череда преследований инакомыслящих, убийства, беззакония. Страна словно сошла с ума в неприятии и унижении друг друга. Только у одной из противоборствующих сторон была власть, а другая оставалась наедине с помешательством. Из телевизоров звучали только ненависть и глумление над погибшими на востоке Украины. Те, кто мог влиять на ситуацию, говорили о войне, о победе… о чем угодно, только не о мире. Несмотря на перемирие, на линии разграничения по-прежнему гремели взрывы и гибли люди.

«Как люди смогли опуститься так низко? Почему люди не хотят быть мудрее, почему не могут остановиться? Ведь не желая закончить войну, они идут не против своих врагов. Они идут против Бога. “Что бы здесь ни произошло, я вытащу тех, чью боль которых я видел”, — твердил себе Ангел, вновь осознавая свое бессилие. — Кому-то здесь хватит страданий...»