Богатые девочки тоже плачут

Глава 2.2

На следующем уроке у нас был английский язык, и я отправился в класс сразу после звонка, когда учитель уже был на месте. Я сел за третью парту в левом ряду у окна, рядом со Славой. В классе было около двадцати восьми человек. Когда я начал проходить к своей парте, то встретился взглядом с Кристиной. Она уже переоделась в форму лицея: белая блуза, зеленая безрукавка с логотипом. Мы задержали взгляд друг на друге не больше пары секунд, а после, я отвел его первым.

— Подвинься, — сказал я Славе, подтягивая его стул ближе к парте.

— Ты че такой дерзкий? — прошипел друг, но все равно подвинулся.

Классуха ждала, пока я еще один типок усядутся за парту. Так было всегда, после физкультуры. Многие опаздывали, но нас и не ругали за подобное. И в этом, наверное, был плюс этого лицея.

— Итак, — начала Светлана Павловна, — раз вы все уже в сборе, то сегодня вместо урока английского, сделаем небольшой классный час.

По классу пронеслись восторженные возгласы. Что ж, мы все любили, когда нас пораньше отпускали домой или давали вот такие поблажки.

— И отпустите нас домой? — воскликнул Макс, который сидел в правом ряду на четвертой парте.

— Нет, Дмитриев. У вас еще как минимум два урока сегодня по расписанию.

— Вот облом.

— Значит, на чем я остановилась…— вещала из-за учительского стола классуха.

— Эй, Никитин, — толкнул меня в бок Слава. — Че, как ты?

— Нормально, — шепотом ответил ему.

— Тетка не ругала?

— Ругала.

— Сильно?

— Как всегда.

Со Славкой мы дружим с детского садика. Мы живем в одном доме, в одном подъезде, просто на разных этажах. Частенько в детстве мы оба проказничали и сбегали из детского сада, чтобы порубиться в игровую приставку у Славы. У него родители более состоятельные, чем моя мама. Огребали мы тогда знатно, особенно когда наши мамы прибегали с работы все в слезах, что их ребенок пропал. А мы, как ни в чем не бывало, сидели и жевали мармелад, который, кстати, был нам запрещен, играючи в приставку.

— С этого года у нас новенькая ученица — Кристина Морозова.

По классу прошлись перешептывания. Я старался не оборачиваться, но, сидя вполоборота к Славке, глаза так и норовили взглянуть на Кристину. Не буду отрицать, что я был заинтересован в ней: она казалась такой загадочной штучкой, что ли, одним видом привлекла мое внимание. Кто-то начал здороваться, кто-то злобно перешептывался. Я видел, что Кристина чувствовала себя не в своей тарелке: ей было неуютно чувствовать соприкосновение каждого взгляда ее одноклассников на себе.

— Тише-тише, ребята, — успокаивала класс Светлана Павловна.

Женщина она была хорошей: лет пятидесяти, подтянутой, темные волосы были собраны в высокий пучок, очки в темной оправе, большие зеленые глаза и тонкие губы. В какой-то степени классуха была привлекательной даже в свой возраст.

— Как вы знаете, в начале каждого года, да и вообще, в каждой четверти, я буду пересаживать вас друг с другом.

— О нет, — воскликнули девочки впереди нас. Другие тоже подхватили этот ритм негодования.

— Ну как так?

— Я не хочу...

— И я не хочу.

Мы со Славкой переглянулись. Нам было не впервой сидеть порознь, но почему-то чаще получалось обратное.

— Тише! — чуть повысила голос Светлана Павловна. — Тише, класс!

Мы люди практически взрослые, поэтому успокоились быстрее, чем первоклашки.

— Я уже составила список, как вы будете сидеть в первой четверти.

— Ну блин... — очередной возглас из класса еще сильней стал угнетать обстановку.

Светлана Николаевна стала зачитывать список. Ребята постепенно пересаживались. Но мне осталось ждать не долго. Практически третьей парой в списке оказался я и…

— Так, Кристина. Так как ты у нас новенькая, давай ка ты будешь сидеть за третьей партой с Никитиным Глебом.

Славка чуть ли не поперхнулся от сказанного. Мы с ним переглянулись.

— А Голубев Слава пересядет на второй ряд, четвертую парту.

— Светлана Павловна! — застонал Славка, встав из-за парты. — У меня зрение плохое. Я не могу сидеть за четвертой партой.

— Правда? — удивилась учительница. — Мне казалось, ты настолько внимателен, что можешь списать контрольную работу даже с последней парты!

Я усмехнулся. Слава был недоволен этим, но что поделать.

— Но…

— Голубев, пересядь, пожалуйста на другой ряд.

Слава по-театральному вздохнул, чуть ли не начал свой привычный концерт в духе «я сейчас умру, а вы даже не спасете меня», но все-таки пересел. Взял свой портфель и тоненькую тетрадку с ручкой, которая была на парте. Классуха взглянула на Кристину, которая по прежнему сидела за последней партой:

— Кристина, смелей! — воскликнула Светлана Павловна. — Пересаживайся ближе.