Богатые девочки тоже плачут

Глава 2.3

Буквально через пару мгновений, пока классуха пересаживала всех по своему списку, Кристина заметила, что я пялюсь на нее. Она спокойно развернулась корпусом ко мне и задала вопрос:

— Ты меня преследуешь.

— Как и ты, — не растерялся я.

Кристина поджала губы и отвернулась. Больше мы не разговаривали.

Я уткнулся в телефон, а она продолжала рассматривать всех в классе, словно оценивала размер кошелька. Быть может, мне это показалось, а быть может, нет. В любом случае, время покажет.

После этого дурацкого классного часа настала большая перемена, и мы со Славкой вышли на улицу. Теплый сентябрьский ветерок обжигал раскаленные щеки. Перевесил портфель через плечо, я открыл бутылку с кока-колой и чуть ли не облился ей.

— Ну ты и свинья, — заржал Славка.

— Молчал бы, а.

Мы пошли к лавочкам, которые располагались на заднем дворе лицея. Лет пять назад здесь провели хороший ремонт по благоустройству территории. Вообще, раньше это была самая обычная школа, но шесть лет назад что-то случилось: то ли школу продали кому-то, то ли она что-то выигрывала, какой-то тендер. Я точно не знаю, да и нет желания узнавать. Главное, что из дряхлого здания за одно лето сделали приличное заведение.

Сев на лавочку, Славка вытащил из рюкзака завернутый в фольгу сэндвич. Я ничего с собой не брал. Мать не заплатила в этом месяце за обеды, поэтому сегодня, как и вчера, я голодал. Отведя взгляд, чтобы мой желудок прекратил завывать одинокими китами, я смотрел вдаль на проезжающие машины по однополосной дороге.

— На, — постучав по плечу, сказал он.

Я мотнул головой.

— Да бери ты, черт! — выругался он. — У меня есть еще один.

Голод был сильнее, чем отголоски совести, поэтому я принял еду от друга.

Так бывало частенько. Славка не жаловался, что отдавал половину своего обеда мне. А матери говорил, что съедал всё сам. Вначале он делился одним сэндвичем, который мы съедали пополам. Но потом стал просить, чтобы мать завернула ему два. Но он никогда не выдавал, что второй сэндвич предназначался мне.

— Спасибо.

— Да было бы за что, — сказал друг и надкусил вкусный сэндвич.

Я сделал то же самое.

— Что, — начал он говорить с набитым ртом. — Мать не заплатила за обеды?

— Нет, — ответил я, практически проглотив половину сэндвича. Сделал два глотка газировки, чтобы утрамбовать еду в желудке. — Ей опять задерживают зарплату.

— Уже не в первый раз.

— Да, — отозвался я, прожевав. Другие ученики гуляли по лужайке. Кто-то сидел на траве, кто-то гонял мяч. Младшие классы так вообще смотрели громко популярные видео из «Тик-тока». — У них что-то с начислением на карту.

— Давай я заплачу, — вызвался Славка. Он так делал постоянно, и я знал, что это всегда звучало от чистого сердца.

— Спасибо, но не стоит.

— Почему?

Славка сделал глоток обычной воды.

— Я как-нибудь сам.

— Вам хотя бы есть на что жить?

— Есть, — с горечью в голосе отозвался я.

Славка знал, что мать воспитывала меня одного. Кем был мой отец — я не знал. А Тетка Маша не могла вечно помогать нам деньгами. У нее были и свои проблемы, которые требовали решений.

— Точно? А то я дам.

Быть попрошайкой я не хотел. Мать не таким меня воспитывала. Поэтому, проглотив остаток сэндвича и запив его газировкой, которую я купил на последние мои карманные деньги, я оперся руками о колени и сказал:

— Я уже договорился о подработке.

— Да ты что, сдурел? — воскликнул друг. — У тебя ж соревнования на носу. Да и экзамены...

— Не сдам, пойду в армию.

— Чтобы мать вообще загнулась? Ты что, Никитин? Головой ударился?

Быть может, Славка и был прав. Мать держалась лишь благодаря мне. Если бы и меня не стало, она, наверное бы, тоже уже не жила. Ей сложно дается растить такого, как я.

— Деньги нужны, понимаешь?

Славка громко проглотил кусок еды.

— Понимаю.

— Поэтому и пойду работать.

— Кем?

— Либо разгружать машины у «Пятерочки», либо доставщиком. Ну знаешь, типа тех, кто доставляет на велосипедах?

— А, понятно.

— Скоплю немного, сделаю матери подарок на Новый год. У нее же день рождения прямо 31 декабря.

Славка молчал. По правде говоря, ему было не понять всей тяжести, которую мы испытывали с мамой. У него-то полноценная семья. А я у матери — один. И она у меня — одна. Так что мы, как брошенные зайчики в опасном дремучем лесу, пытались выжить, сводя концы с концами.

— Я переживаю за тебя, братан, — с добрым сердцем отозвался Славка. Я знал это, поэтому промолчал.

— Ничего со мной не случится.