Богатырь Аленушке (не) пара

Глава 4

Князь приласкал свернувшуюся калачиком девицу. Провёл ладонью по оголенному бедру наслаждаясь бархатом молодой кожи.

Гордяна выгнула спину словно кошка и потянулась к нему. Положила ладони на грудь и промурлыкала:

— Когда же великий князь объявит о своей любви? Или так и будет тайком в горницу ходить?

Он напрягся, в душе зашевелились сомнения, одно дело молодуху мять, а другое ее княгиней объявить. Да и дочь его может не понять… Остальные примут, побоятся слово против сказать. Да и не ровня она, дочь воеводы. Ему сватают дочку соседнего князя Любаву, нужно уже решение принимать.

— Так ты никак в княгини метишь, а я-то думал любовь у нас.

Гордяна тут же поджала губы понимая куда клонит любовник. Эх, нужно было сначала его словом заручиться, а потом уже и в постель пускать. Да только уже ничего не поправишь, теперь нужно как-то изворачиваться.

— О мой великий княже — она вывернулась в руках и тут же прижалась всем телом к нему. — Ты моя жизнь, сердце мое бьется только для тебя.

Мягкие губы коснулись мужских лаская и пробуждая желание в крепком теле. Он сжал ее талию и резко перевернул на спину вжимая в мягкую перину.

Едва он ушёл прикрываемый верной служкой, Гордяна метнулась к окну. Задержался любовник, того гляди гонца проморгала. А ведь нельзя, она должна точно знать, что дело выгорело. Боярин со своим сыночком обещали помочь склонить князя к супружеству.

А плевать ей на Аленку, лучше бы ее совсем не стало, тогда отец от горя согласился бы на все. Уж она родит ему сына, не то что первая жена. Только и смогла одну дочку на свет произвести и то бракованную.

Разве это девка? Это наказание ходячее. Слишком гордая, заносчивая тварь. Крутит князем как хочет, это ведь ее боится отец, переживает, что она не примет новую жену.

И все потакают ей, все только и носятся вокруг — Аленка то, Аленка се…

Ненависть с новой силой вспыхнула в душе красавицы, она бы ее своими руками придушила.

И вроде не делала Аленка ей ничего плохого, да только зависть сжирала душу. Почему кому-то все, и любовь, и богатство, и женихи на выбор, сидит, как свинья в яблоках ковыряется, а кому-то ничего… Чтобы хоть как-то пролезть на верх пришлось со стариком в постеле кувыркаться. Рискнула, да только зря кажется.

Она дотронулась до ноющей груди и зажмурилась. Старый князь только раззадорил женское желание, а вот успокоить не смог. Да и не хотел, незачем ему о бабе думать.

На улице никого не было, она выдохнула и кликнула служку:

— Вайка! Позови Дара.

Служка приложила руку к груди:

— Помилуй девка, ты никак с ума сошла? Только один ушёл ты другого кличешь. Князь прознаёт, не простит.

Гордяна вскинулась и зло прошипела:

— Не твоё это дело, сказано беги. У меня середина дней, а от старого тяжко понести, Дар похож на него и молод.

Служка понимающе кивнула и охая побежала на двор.

Девушка прошлась по комнате в предвкушении жарких объятий. Не узнает князь, он теперь пару дней о ней и не вспомнит. Приходит только по надобности, а она у него нечастая.

Расправила простыни и взбила подушки. Сняла нательное белье и накинула на себя огромную шаль скрывая наготу. Дару нравится когда она как распутная девка ждёт его в постели.

Высокий парень с русыми кудрями проскользнул в горницу. Девушка тут же подскочила с перины и кинулась ему на шею впившись как голодная поцелуем в губы. Тот грубо сжал ягодицы и с рыком отбросил ее единственное одеяние.

— Хочешь, ненасытная ты сука.

Грубые слова только сильнее раззадорили, она сама вжалась в него обвив руками шею:

— Ещё кака ненасытная.

Сильный шлёпок заставил ее дернуться и застонать.

— Иди ко мне…

Худой шнырь в чёрной одежде уже сидел под окном:

— Что же ты девка, уже и околел на земле, ишь, никак не наиграется. Все сложилось.

Злорадная улыбка озарила лицо девушки:

— Ну и слава Перуну!

— Слава то слава, да только батюшку вашего присмерти везут. Шальной сечь прошёлся в живот.

Гордяна дёрнулась и закрыла рот ладонью сдерживая крик. Только не это! Так ведь сиротой останется, тогда и заступиться некому будет. Что же она наделала…

Она кинула кошель с монетами шнырю и закрыла окно. Медленно сползла по бревенчатой стене закрыв глаза из которых скатывались соленые капли.

Нет, она не виновата, это все Аленка, все она гадина. Наверное сидела и требовала чтобы воины за неё гибли. Спряталась за их спины.

Как же она ее ненавидит, остаётся надеятся, что как только строптивица свой характер покажет, так ей голову и скрутят.

В дверь затаробанили, она скинула шаль и надела на голое тело сарафан с рубахой. Вытерла слёзы и пошла открывать. И куда только Вайка запропастилась? Вот ведь непутёвая баба.

В комнату вошёл сам княже в сопровождении бояр. Окинул ее взглядом и глаза опустил.

Неужто, что заподозрил? Да нет, пусть думает, что она после их любви все никак не отойдёт. Хорошо, что Дар вовремя ушёл…

Один из бояр поклонился ей как равной, видимо знал про то, что она полюбовница:

— Беда матушка, беда у нас. Княжна пропала, а отец ваш сильно ранен. Пока живой, но без сознания.

Гордяна упала на колени и зарыдала в голос давая волю своим эмоциям.

Принёсшие вести постояли ещё немного, затем подняли ее и князь молвил:

— Пошли, может успеешь ещё его живым застать.

Она кое как собралась и пошла следом. Нет у ее полюбовника ни жалости, ни заботы о ней.