Боги Фэнварс: Начало пути

ГЛАВА 2. Сильнейший?

«На каждого крутого бойца ещё круче найдётся»

Фил, «Бригада»

Утро наступило внезапно. Казалось, я только что смотрел повтор финала двухлетней давности, моргнул – и вот звенит ненавистная мелодия будильника, а в окно пробиваются первые солнечные лучи. Такой мгновенный скачок в будущее – почти как Макфлай из культового фильма прошлого века. Приложив титанические усилия, я нехотя скинул теплое одеяло и неровной походкой направился в ванную комнату приводить себя в порядок. По пути в гостиной я бросил укоризненный взгляд на сладко спящего на большом диване Мурло. От охватившего меня чувства несправедливости захотелось подойти и растормошить кота, но… было невероятно лень. Решив, что сегодня я, так и быть, спущу эту наглость ему с рук… в смысле, с лап, я последовал своему первоначальному плану. Мой мозг постепенно просыпался, восстанавливая список дел на сегодня. Когда он дошел до вечернего ивента, я невольно ощутил заряд бодрости. Наполненный позитивными мыслями, я быстро закончил с умыванием и весело зашагал в любимое помещение Мурло – кухню. Почему любимое? Потому что Мурло, как и любой кот, был не дурак пожрать. Иногда казалось, что он обладает бездонным желудком. Сколько бы ему всего не скармливали, как только он слышал, что кто-то что-то делает на кухне – пулей мчался туда, просительно мяуча. Но сейчас он спал, и потому я спокойно достал хлопья с молоком и быстро скулинарил себе завтрак чемпиона. Чтобы не уснуть в окружающей меня тишине, я включил небольшой кухонный голопроектор, в очередной раз насладившись рекламой чего-то там невероятно полезного и жизненно необходимого прямо сейчас.

Через какое-то время с завтраком было покончено, и я стал собираться в школу. До моего монорельсового аэропоезда оставалось еще сорок минут, а с учетом того, что станция была всего в десяти минутах ходьбы, я не очень торопился. Убедившись, что везде выключил свет и в целом оценив порядок в квартире, как "ну, вроде, ок" – родители вернутся только завтра, но не хотелось после школы второпях всё прибирать – я вышел, на прощание махнув Мурло рукой. Тот в ответ поудобнее развалился на диване, нежась в лучах утреннего солнца.

Квартира, где жили мы с родителями располагалась на сорок восьмом этаже обычного пятидесятиэтажного дома. Такими массово застраивали городские агломерации в начале 50-х годов. Турболифт быстро донес меня до первого этажа, где я привычно поздоровался с консьержем – угрюмым татарином Рашидом. Сколько себя помню, Рашид работал в домоуправлении, хотя раньше, кажется, был военным или кем-то вроде. Он сидел в своей комнатушке, встречая и провожая жильцов дома; в руках у него был неизменный персональный инфопланшет с запущенной программой автогенерации сканвордов, которому он сейчас всецело уделял свое внимание.

- Здрасьти, дядь Рашид!

- Привет, шалопай, - пробасил тот, не отвлекаясь от своего увлекательного занятия, - Слушай, ты не знаешь, что это может быть: «моральный ограничитель человека», семь букв, третья «В»?

- «Совесть»?

- О, подходит! – на его лице появилось удивленное выражение, - Никогда бы не подумал даже… Ты в школу?

- Ага!

- Давай, чтобы без «двоек» в этот раз, бездельник! – напутствовал он меня, снова возвращаясь к игре.

На самом деле учился я хорошо. Не круглый отличник, но ключевые предметы знал на пять. Однако у Рашида я всегда был бездельником и двоечником – называл он меня так не со зла. Я понимал, что это у него такой вот юмор, и своеобразный способ проявления заботы. Он знал меня всю мою жизнь, как, впрочем, и я его, и относился исключительно по-отечески. Однажды в детстве, когда родители оставили меня одного дома, а сами направились на небольшую встречу по работе, мне чего-то взгрустнулось, и я разрыдался. Решив, что лучшим вариантом действий будет бежать за родителями, которые к тому моменту были уже за несколько километров от дома, я, глотая слезы, помчался следом. Внизу меня остановил Рашид, поинтересовался, почему это я реву. Когда я, давясь всхлипами, поведал ему свою печальную историю о том, как меня на целый час бросили родители, он усадил меня на колени, дал половинку зеленого яблока и включил на своем инфопланшете старые японские мультики. Мультики те были без перевода, но с субтитрами. И поскольку читать я не умел, Рашид начал их озвучивать, забавно изменяя голоса и манеру речи. Не помню в какой момент, но я начал улыбаться, а затем и вовсе смеялся во весь голос – настолько хорошо у него это получалось. В этой атмосфере искреннего детского веселья нас и застали вернувшиеся родители.

Жили мы недалеко от центра города; всего пара станций аэропоезда разделяла мой район и школу, куда я сейчас и направлялся. Привычный утренний пейзаж высоких, блестящих в лучах восходящего солнца небоскребов, вычищенные трудолюбивыми дронами-уборщиками за ночь улицы, торопящиеся по делам люди. По дорогам пролетают практически бесшумные электрокары Тесла. Огороженные островки зеленых насаждений – деревьев и кустарников, повсюду разбросанных среди площадей, тянущихся вдоль аллей и парков, из-за которых город не кажется таким «искусственным», каким он по большей части и является. Отказ от добычи полезных ископаемых и политика оздоровления планеты ускорили исследования в области безопасного строительства. В результате исследований были разработаны особые композитные материалы, невероятно крепкие и неподверженные воздействию погодных условий. Из подобных материалов строили здания, ими покрывали дороги и городские площади, их использовали в машиностроении, сельском хозяйстве, даже в космосе – короче говоря, их универсальность была уникальна. Как, впрочем, и «совместимость» с живой природой. Покрытая ими почва была защищена от разрушительного влияния человеческой жизнедеятельности. Сам по себе материал был экологически чистым, его производство и переработка являлись безотходными. «Безопасность для человека – безопасность для природы» - таким был лозунг компании-разработчика, рекламу которой можно было встретить на каждом втором билборде в городе.