Боги тоже падают к ногам

Глава 1. Падение на Олимп

Если вы думаете, что худшее, что может случиться с человеком в пятницу вечером, — это закончившееся вино и соседка-истеричка, ломящаяся в дверь, — вы просто не пробовали рухнуть с балкона собственной квартиры прямиком на пиршественный стол верховного бога.

Меня зовут Феяна. И нет, родители не были хиппи и не увлекались фэнтези. Просто мама в восьмом месяце посмотрела «Сон в летнюю ночь» и решила, что имя должно быть «воздушным». В итоге я выросла с характером кувалды, но с именем, которое вечно вызывает улыбку у барменов и недоумение у сотрудников ГИБДД. Спорить с гаишником, когда в правах написано «Феяна», — то еще удовольствие: они всегда думают, что я их разыгрываю.

В пятницу вечером я, как обычно, спасала мир от скуки. То есть сидела на балконе, забросив ноги на перила, с бокалом дешёвого красного, наблюдала, как солнце медленно тонет в крышах панельных домов, и пыталась убедить себя, что холостяцкая жизнь — это не путь к одиночеству с кошками, а осознанный выбор свободной женщины.

Кошка, кстати, была. Не просто была, а сидела на моих коленях, периодически пытаясь сунуть морду в бокал. Васька — рыжий наглец с мордой профессионального преступника и повадками домушника-рецидивиста. Именно он стал катализатором апокалипсиса.

— Феяна! — голос соседки снизу прозвучал как боевой клич баньши, от которого даже Васька удивленно поднял голову. — Твой рыжий демон опять сожрал мою герань!

Я вздохнула, отставила бокал на подоконник и повернулась к коту. Васька сидел на перилах балкона, облизывал лапу и смотрел на меня глазами, в которых читалось: «Ну и что ты сделаешь? Я король этого мира».

— Маргарита Павловна, — крикнула я вниз, перегнувшись через перила и едва не теряя тапок, — он всего лишь кот. Он не понимает ценности вашей герани. В отличие от вас, он хотя бы не орёт на весь двор в два часа ночи.

— Я не ору! — возмутилась соседка, и я представила, как она там, внизу, трясёт своими бигуди. — Я пою романсы!

— Ваши романсы звучат как крики раненой чайки!

Васька, словно оценив мою риторику, грациозно переступил лапами, вильнул хвостом и вдруг… прыгнул. Прямо на козырек соседского балкона. Приземлился он с мягким стуком, но козырек жалобно скрипнул.

— Ах! — завизжала Маргарита Павловна так пронзительно, что у меня заложило уши. — Он сейчас упадет!

— Васька! — я рванула к перилам, скидывая по пути тапок, и попыталась схватить кота за хвост. — Иди сюда, мелкий паршивец!

Кот медленно повернул голову, посмотрел на меня с выражением «лови, если сможешь» и, не торопясь, перепрыгнул на водосточную трубу. Та качнулась под его весом, и откуда-то сверху посыпалась ржавая крошка.

Я перевесилась через перила, вытянув руку до предела, пальцы скользнули по гладкой трубе, не доставая наглую рыжую морду. Васька фыркнул и полез выше.

Бокал, который я предусмотрительно не убрала, выпал из моей другой руки, и вино расплескалось по асфальту где-то внизу, оставив тёмное пятно в свете уличного фонаря. Босая нога скользнула на мокром от вчерашнего дождя кафеле. Я дёрнулась, пытаясь удержать равновесие, но тело уже сместился слишком далеко. Я взмахнула руками, как неопытная цапля, услышала, как где-то внизу ахнула Маргарита Павловна, и…

Полетела.

В голове пронеслось короткое и ёмкое: «Вот это я вписалась в пятницу». Мысль о том, что я сейчас разобьюсь насмерть из-за рыжего кота-садиста, показалась настолько идиотской, что я даже не успела испугаться. Просто зажмурилась, сжалась в комок, прижав колени к груди, и приготовилась к встрече с асфальтом.

Но асфальт не пришёл.

Вместо этого воздух вокруг меня загудел, завибрировал, как перед грозой, и я почувствовала, как тело пронзает что-то горячее и золотое — от макушки до пят, выжигая из лёгких весь воздух. Будто меня протащили через искрящийся тоннель из хлопушек, где каждый сантиметр кожи горел и звенел. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли золотые круги, желудок совершил кульбит, который не снился ни одному акробату, ноги вывернуло, руки сами собой вцепились в пустоту, и…

Шмяк.

Я приземлилась лицом во что-то мягкое, влажное и невероятно вкусно пахнущее. Теплая масса облепила щёки, залепила глаза, заползла за шиворот. Ваниль, мёд, корица и ещё что-то неуловимое, отчего слюна мгновенно заполнила рот, а в животе заурчало от голода, которого секунду назад не было.

— Клянусь бородой Посейдона! — грохнул чей-то голос так, что задрожали колонны и где-то сверху посыпалась мраморная крошка.

Я подняла голову, отдирая от лица липкую сладкую массу, и медленно осознала, что сижу по пояс в огромном… торте? Пирожном? В многоярусном сооружении из бисквита, крема и засахаренных фруктов, которое занимало добрую половину стола. Не суть. Важно другое: я сидела в этом самом пирожном, разрушив его верхний ярус своим телом, а вокруг стола… вокруг сидели существа, которые выглядели так, будто сошли с обложки учебника по древнегреческой мифологии.

Первым в поле зрения попал высоченный мужчина с окладистой бородой, в золотых доспехах, сверкающих так, что глазам больно, и с молнией в руке. Буквально с молнией — она трещала и искрилась, выплёвывая голубые разряды, и пахло от неё озоном, как после сильной грозы. Он таращился на меня так, будто я только что нагадила ему в тарелку, и пальцы его сжимали молнию с явным желанием пустить её в ход.

— Кто ты такая?! — прогремел он. Молния в его руке взвилась и ударила в потолок, выбив пару золотых искр, которые, шипя, упали на стол. — Как ты посмела прервать Совет богов?!

— Я? — я вытерла с лица крем тыльной стороной ладони, слизнула его с пальца и, не удержавшись, закатила глаза. — Офигенно вкусно, кстати. Поделитесь рецептом? Так, о чём я? Ах да. Я посмела упасть с балкона. Извините, не рассчитала траекторию. Может, у вас тут есть карта? Или инструкция, как отсюда выбраться? Потому что ваш портал — то ещё аттракцион, я чуть внутренностями не подавилась.

— Она смеётся надо мной! — взревел бородатый, и молния в его руке загудела громче, наливаясь ядовито-белым светом. — В моём собственном чертоге! Стража!