Богиня Кирквуда. Том 3

Глава 1. Прошлое. Часть 5

Странное чувство дежавю преследовало меня всю дорогу до корабля. И я не понимала, почему вся эта ситуация кажется мне такой знакомой. Ведь раньше я никогда не садилась на корабль и тем более не отправлялась в плавание. Но всё же до самого острова это чувство гложило меня.

Я постоянно беспокоилась, что наш малыш не выдержит этого путешествия. Я и так временами становилась очень слаба. Так слаба, что могла только лежать и не шевелиться. А временами сила переполняла меня, и я не знала, куда деть эту энергию.

Конечно, слова Амоса о том, что мы успеем вернуться до родов, были ложью. Он пытался утешить меня, и я понимала это. Ведь только путь туда и обратно занял бы почти 3 месяца. А до родов мне оставалось как раз примерно столько. Но это не остановило его.

Я начинала бояться, что моя сила уже начала сводить с ума Амоса, как когда-то свела с ума моего отца. Но мой муж пока не выглядел ненормальным. Почти ничего не изменилось, разве что я до сих пор не понимала, как его исследования могли быть важнее нашего будущего малыша.

Я не могла этого понять. Ученых вообще сложно понять. Зато я видела, как судорожно вечерами пролистывал записи отца Амос. И я подумала, что когда-нибудь тоже прочту их. Прочту, чтобы понять, отчего я стала подопытной крысой. Но пока мне не хватало мужества.

Знаешь, Мёбиус, я днями лежала в каюте и думала, каково будет снова ступить на берег острова. Я не была там уже больше трех лет. Не сравнить, конечно, со сроком моего пребывания там, но всё же… Я чувствовала какую-то ностальгию. И эта ностальгия не всегда была приятной. Всё же, из 17 лет моей жизни на острове лишь половина была счастливой, или хотя бы сносной, остальная половина была одним сплошным кошмаром, который я предпочла бы забыть.

Остров снова показался на горизонте, как и много лет назад, когда меня еще не существовало на этом свете. Но даже этот вид показался мне до боли знакомым, будто бы я уже стояла вот так, на капитанском мостике и смотрела вдаль, на приближающуюся черную точку на горизонте.

*      *      *

Естественно домик наш развалился. Он держался только потому, что мы с отцом постоянно подлатывали дыры в крыше и меняла подпорки. Но без должного ухода вся эта конструкция стала лишь бесполезной кучей досок и мокрой соломы. Хотя, кое-что из старой мебели очень даже хорошо сохранилось.

Амос все предусмотрел. Он с группой строителей за неделю возвел новый «замок» на прежнем месте. Даже смог найти применение старой рухляди.

Получилось вполне неплохо. Даже лучше. Этот дом выглядел надежнее, чем прошлый. Да и приветливее. Ведь там меня ждал не сумасшедший отец, а любящий Амос.

Я была не против жить там с ним.

Как оказалось, корабль пробыл в заливе только месяц.

За это время Амос успел полностью обустроить наше жилище, перетащить с корабля все необходимое. По записям отца недалеко от дома он нашел сухую необитаемую пещеру. Там он обустроил что-то наподобие склада и сложил припасы и продовольствие, что он привез с континента.

Через месяц пустой корабль с командой отплыли. В их задачу входило раз в три месяца возвращаться с припасами и необходимыми материалами. К тому же в эти их возвращения Амос должен был передавать отчеты Институту, чтобы те не прекратили финансирование проекта. Он должен был показывать результаты. И Амос не сомневался, что все пройдет успешно.

Должна тебе признаться, я почувствовала небывалую легкость, когда ступила на берег острова. Будто с моих плеч сняли несколько тонн. Мне казалось, что я смогу летать, такая легкость была во всем теле. Но продлилось это недолго.

Пока Амос строил себе лабораторию, «для экспериментов» - так он выразился, я обживала новый дом. И как раз за месяц до родов, меня подкосило. Я знала причину, но не решалась сказать о ней Амосу. Я боялась, что ему снесет крышу от такой правды. Поэтому, когда он вернулся и увидел мой болезненный вид, я ответила:

- Всё хорошо, просто резкая смена климата плохо влияет на меня. Когда я только приехала на континент, со мной случилось тоже самое. Не беспокойся, это пройдет со временем. Мне просто нужны тишина и покой.

Амос не стал меня расспрашивать. Он временно бросил все свои дела и стал за мной ухаживать. Готовил мне всю еду, помогал вставать, сидел со мной во время лихорадки.

То ли от его заботы, то ли от моего природного иммунитета я вскоре пошла на поправку.

И у нас родилась здоровая девочка. Амос предоставил мне право выбора имени. Я назвала ее Тори. Это имя символизировало свободу. Свободу от неизвестных сил. Свободу от проклятий. Свободу от земных оков. Я мечтала, чтобы моя дочь выросла нормальным человеком и смогла сама распоряжаться своей судьбой. Чтобы была вольна прожить свою жизнь так, как она этого захочет. И чтобы она смогла расправить свои крылья и устремиться в чистое безоблачное небо.

Я желала ей той свободы, которой у меня никогда не будет.

Мёбиус посмотрела на грустное лицо собеседницы.

«Почему «не будет»? Неужели даже сейчас Азалия скована невидимыми цепями? Что же это за цепи?» - недоумевала наша героиня, пытаясь распознать что-либо на лицо рассказчицы. Но она грустно улыбнулась и продолжила:

- Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Не беспокойся, ты узнаешь. Я дам тебе ответ уже совсем скоро. Осталось совсем немного. Терпи, Мёбиус.