Богиня не может ошибиться

Ч. 1 Гл. 17

Глава 17

Ее гнев, ее ярость не поддавалась измерению, и эти чувства продолжали бушевать в ее душе, даже когда она вернулась домой к отцу. Планы мести один страшнее другого рождались в ее сознании. Смысл всех ее фантазий был один: раздавить и уничтожить. Но однажды, когда она в бессильной ярости металась по своей комнате, господин Эллертель попросил разрешения переговорить с ней. С того момента, как Росета вернулась к отцу она его не видела, вернее избегала встречи с ним любым способом. Она хорошо помнила, как рассказывала ему о своей любви к Ингору, мечтая о браке с королем, как о самом большом счастье, какое только может быть. Ей было стыдно вспоминать свой восторг, который она испытывала к своему возлюбленному. Стыдно было вспоминать, в каких словах она описывала мужество, благородство своего любимого. Но назад ничего нельзя было вернуть, Росета твердо сжала губы, вскинула подбородок и пригласила своего бывшего учителя в свою гостиную. Почему-то она решила, что он начнет насмехаться над ней, или даже упрекать за ее глупый выбор, за ее недальновидность, но как оказалось, у Эллертеля и в мыслях не было высказывать ей нечто подобное. Говорить с ней он хотел совсем о другом.

- Ваше Величество, - осторожно начал Эллертель, хорошо понимая, сколь щекотлива тема, о которой он собирался говорить с Росетой. Эллертель надолго замолчал, как всегда, в минуты неуверенности или беспокойства, покусывая губы.

- Говорите прямо, что вы хотите! – первой не выдержала Росета, которую такие долгие приготовления разволновали не на шутку.

- Ваше Величество, - повторил Эллертель и сразу же продолжил: - Я глубоко сочувствую Вам, и также негодую и возмущаюсь поведением короля Ингора, поведением – недостойным короля! Но наказывая его, Вы наказываете и его народ, а это уже недостойно звания королевы! - Росета потрясено смотрела на учителя, не понимая, о чем он ей говорит. Потом ее лицо приняло жесткое и холодное выражение, и она непреклонно сказала:

- Я озвучила сумму в полтора миллиона, и Ингор выплатит ее до последнего сантима. - Эллертель прижал руки к сердцу.

- Я не о деньгах сейчас говорил. В этом вопросе Вы полностью правы!

- Тогда о чем вы говорите? – удивилась Росета.

- Я говорю о закрытии порталов, - объяснил Эллертель.

- Вы считаете, что мы не должны закрывать порталы? – не понимая, к чему он ведет, переспросила Росета.

- Должны! Разумеется, должны! – замахал руками Эллертель. – Вот только я считаю, что мы не должны этого делать немедленно. Понимаете, - заторопился он, боясь, что Росета его прервет и даст объяснить ему свои слова. - Вы же помните, как де Грато рассказывал Вам о трехлетней засухе, случившейся в Лессадии перед самой вашей свадьбой с Ингором, и что только плодородные земли Вашего приданного подарили надежду избежать неминуемого голода. Часть этих земель была расчищена, вспахана и засеяна. До уборки урожая еще месяц, потом нужно еще две недели, чтобы все собрать и вывезти. Ваше Величество, - голос старика дрогнул, - я прошу Вас попросить отца не закрывать порталы всего два месяца. Он никого не послушает, кроме Вас!
Я знаю, как Вам горько и обидно, но, Ваше Величество, те люди, что пострадают, были какое-то время и Вашими подданными! Не позволяйте Вашему гневу, направленному на конкретного человека наказать вместе с ним и ни в чем, ни повинных.

- А почему я должна их жалеть? – гневно спросила Росета.

- Потому что Вы умны, добры и благородны, - без запинки ответил старик. – Потому что Вы не мелочны и не мстительны, потому что Вы настоящая королева! – Росета растеряно смотрела на своего учителя, не зная, что ему отвечать, а он, между тем, продолжил: - То, что Ваш муж не понял, какая замечательная женщина досталась ему в жены, говорит о его душевной слепоте и может быть даже глупости. Он пожалеет, что потерял Вас, страшно пожалеет, - убежденно, нисколько е сомневаясь, что так оно и будет, сказал Эллертель. И вот эти-то слова и сломали Росету. Вначале они тихонько всхлипнула, потом громче, громче, и вскоре безудержные рыдания стали сотрясать ее тело, старик гладил ее по голове, словно маленькую, приговаривая что-то успокаивающее. Росете стало легче, она это сразу почувствовала, словно со слезами выплеснулась часть боли, что скручивала мучительным узлом ее душу. Вытирая глаза кружевным платком, она спросила глухо и с болью:

- Зачем, зачем он на мне женился?

- Потому что его к этому принудили, - спокойно ответил Эллертель. Он больше не жалел чувств Росеты, если бы он раньше также честно и правдиво говорил с ней, может, и не было бы ни этого замужества, ни этой трагедии. Росета пораженно взглянула на старика.

- Ингора принудили жениться на мне? – неверяще, спросила она.

- Да, девочка, - мягко, с глубоким сочувствием сказал Эллертель. – Понимаешь, ты так сильно хотела стать его женой, и так хорошо подходила на роль королевы, что мы… - он не договорил, но Росета и так все поняла, на короля надавили, очень сильно надавили, вынуждая заключить брак, которого он не хотел. - Он отбивался как мог, - продолжал учитель, - но долг перед страной и народом вынудил его уступить.

- Это я виновата, - прошептала Росета. – Это я одна виновата во всем, - еще тише сказала она.

- Нет, девочка, нет! – протестующее закричал Эллертель. – Даже если Ингор женился на тебе без любви, он все равно не должен был вести себя, как последний негодяй! - Но Росета его уже не слушала, только теперь, только в эту минуту она, словно со стороны увидела и себя, и Ингора. Она, в ослеплении собственных чувств, совсем не думала о том, что чувствует он. Ей казалось, что если она его любит, то и он обязан полюбить ее в ответ. Ей даже в голову не приходило, что может быть как-то по-другому. Ей показалось, что пред ней разверзлась бездна, а самой себе она показалась мерзкой, противной, жадной ведьмой, думающей только о себе и собственных удовольствиях. Она ведь считала, что любит Ингора, но ведь если бы это было так, она в первую очередь думала бы о нем, о его счастье, и должна была бы отступиться, не заставляя его жениться на ней против его желания.