Богиня Руси Изначальной

Глава 8

8

Богов нет. Иначе б они ее давно наказали за то, что она ни одного шага не сделала, чтоб вернуть их в мир. Ни одного. Одни рассуждения, да размышления, да сомнения. Капище построила? Нет. Сектантам головы задурила? И не собирается, совесть не позволит. Хотя бы религиозную литературу издала? Еще одну Краледворскую рукопись состряпала, подтверждающую наличие у славян Белобога, русалок и Вия? Ах, тоже нет? Тогда какого черта она жива?! Для чего по второму разу коптит небо? Но даже этого понять не в силах. Эх, курица не птица… Только и может, что гадать на ромашке: так есть эти чертовы боги или нет? Или все же есть? Или нет? Или как?

Несколько дней она ходила в раздрае. Хорошее словечко, как раз для нее: один мотор вперед, другой назад, в результате дергает и крутит. Так и у нее: голова в одну сторону, ж… при одном виде Бориса… м-да. Она не удивилась бы, если б голос с неба ее успокоил: «Да нет меня, нет!» Но мир вокруг оставался, как и прежде, на удивление материальным, Борис при частых – чересчур частых! – случайных встречах то отводил глаза, то поглядывал с осторожным вопросом в глазах и тоже явно маялся в сомнениях, и она наконец твердо решила – не было ничего. А что было – померещилось. Может, даже приснилось. Может, и не ездила она с Борисом за город на смотровую площадку, не шептал он ей в ушко ласковых слов. Выдумала все, дура пышнотелая, мучимая телесными желаниями. Зачем она Борису, вон у него жена какая модная-стильная, мелькала раза два около приметного белого внедорожника. Владелица сети кафе, между прочим, а у нее и прочее все на месте. И комплект детей для лучшей привязки муженька. И почему мается мужчина, понятно. Приударил, а когда позвала за собой – перетрусил, и теперь стыдно. Не решился из-за нее семью ломать, от привычного быта отказываться. Все они одинаковы, еще в прошлой жизни удостоверилась.

И она успокоилась. И даже начала подумывать, а не подыскать ли работу. Всю первую жизнь пахала, как дура, и теперь ощущала странную пустоту. Как это – проснуться утром и никуда не бежать?

После долгих размышлений – ну, могучий умище, как его выключить? – она решила, что с работой заморачиваться не стоит. Во-первых, документов никаких. Во-вторых, не для того ее в жизнь вернули. Устроишься куда-нибудь, а потом окочуришься на рабочем месте из-за невыполнения обязательств перед богиней – и работодателю будет неловко перед органами объяснять, что у него за работа такая, что здоровущая девка отбросила копыта, и ей стыдно за несдержанное поведение. Так зачем создавать негативные эмоции незнакомым людям? Разве что к Борису устроиться в… чем он там владеет? А потом глянуть томно, закатить глаза и – брык. Романтично выйдет.

А в-третьих – она обещала соседу защиту от упырей-юристов. Взяла под защиту.

Вот он и прибежал, сосед, как говорится, взволнован крайне. Оказалось, не юристов следовало ожидать, а братков из коллекторского агентства. И они уже едут. Брат у его кикиморы там бригадиром, вот и нажаловалась. А ребяткам собственность отжать у беззащитного работяги – никакого решения суда не требуется, простейшее дело. Дадут разок в глаз, тем более что он уже и так подбит, запугают хорошенько, и прощай, квартира. Уж кикимора сообразит, как сладким кусочком распорядиться, для того они веками и околачиваются рядом с людьми.

- Не божественное дело – шпану гонять! – буркнула она. – Дай им монтировкой по ногам, больше не придут.

Сосед затравленно уставился на нее, она сжалилась, прихватила его за плечо и повела на выход. Врага положено встречать у поскотины, в крайнем случае на пороге, и ни в коем случае дома. Дом – последняя крепость.

И они приехали. Вылезли из машины, размяли плечи, хозяйски огляделись – и натолкнулись взглядами на нее. Ну, она могла собой гордиться – три качка слегка сдулись при виде гром-бабы на крыльце общаги. К сожалению, сдулись не до конца, направились к ней вполне уверенно.

- Пошли вон! – холодно посоветовала она.

На нее снова что-то накатило. Вот с чего она стояла против троих весьма неслабых типов, абсолютно уверенная в своем праве приказывать? Да любой из них ее запросто мог просто подвинуть в сторонку, и все. Однако притормозили, даже приготовились лаяться. Обычное дело для врага – орать из-за поскотины, запугивать, ломать боевой дух защитников.

Тихонько скрипнула за ее спиной дверь, и на крылечко начали по одному просачиваться местные мужички. Как она понимала – приперлись понаблюдать, как она с бандитиками станет разбираться. Любопытно им, видите ли. Еще б семечки с пивом притащили, зрители недоделанные.

Но странное дело… мужички не смотрелись на фоне качков, и выглядели неуверенно, и тощенькие все какие-то, и поглядывали с опаской – и тем не менее у нее словно сила начала копиться за спиной. Словно свет, поначалу неяркий, начал подниматься над плечами.

- Пошли вон, - сообщила она тем странным, звучным голосом, который недавно до смерти напугал маньяка.

Еле слышно звякнуло сбоку. Она безошибочно определила – монтировка. Странное дело – мужики, опасливо любопытствующие только что, за ее спиной словно обрели решимость и твердость духа, прежде их наверняка не посещавшие никогда.

И словно полыхнуло над плечами.

Бригадир коллекторов невольно отступил на пару шагов, развернулся боком и кого-то торопливо стал вызванивать.

Они подъехали одновременно – еще одна машина с коллекторами и Борис на своем белом чудовище. Мужчина опустил стекло, поглядел на бандитов и что-то брезгливо сказал. То ли поздоровался, то ли послал куда. Скорее второе, потому что ребятки даже из машины не вышли, из салона стали вызванивать кого-то. Зато Борис не спеша подошел к ней, кивнул, закурил и спокойно, вполголоса, предупредил:

- Хана вызывают. Я против него не потяну.

Она поняла его правильно – сюда направлялась «крыша», скорее всего «административный ресурс». Если б Борис сейчас исчез за горизонтом, она не удивилась бы. Торговцам против любой власти выступать опасно, торговцы по сути своей посредники, им со всеми необходимо поддерживать отношения. Однако мужчина остался рядом. А у нее от этого словно еще сил прибавилось. И как будто даже приподняло над тварной землей.