Богиня Руси Изначальной

Глава 11

11

- Богов нет! – сердито сказала она. – Есть люди – мы есть! Нам и творить! Понял ли?

Бородатый парень задумчиво кивнул.

- Я чувствовал что-то всегда, - признался он. – Только словами выразить не мог. Чувствовал, что не просто так тянет нас по свету. А сейчас ты разъяснила, и все встало на свое место. Три системы, скрепляющие воедино страну. Втройне прошитые швы добротной одежды под названием Русь Изначальная. Калики перехожие, чья ноша – нести по свету рассказы о дальних землях, соединять народы общностью знаний друг о друге, общностью судьбы; скоморохи, бродячее племя артистов, призванные нести по Руси Изначальной нравственные законы и представления о красоте, хранимые в песнях; да коробейники, жрецы честной торговли, распространители материальных благ. Нами крепится Русь, на нас держится. Так?

- Не крепится, будет крепиться, - настойчиво напомнила она. – Это еще надо совершить. Справитесь?

- Боязно, - признался глава «калик перехожих». – Вроде бы и ничего сложного; узнавать, как люди живут, да в блогах выкладывать, да вживую рассказывать – и все же боязно. Боязно, что сил не хватит. Мне же и остальным объяснять их предназначение, а поверят ли, последуют ли? Может, выберут оставаться, как и прежде, просто бродягами-путешественниками? Так оно и проще, и безопасней. Как убедить? Я кто? Простой, как рубль, со своими слабостями…

- Уже нет, - покачала она головой. – На тебе – благословение богини. Сил хватит.

Она склонилась над парнем. Полюбовалась, как вполне привычной картиной, бликами непонятно какого света, играющими на его лице. Поцеловала – легко-легко и нежно. И ничуть не удивилась, когда парень отошел, а свет вокруг него – не исчез. Слабый, почти невидимый – но свет. И ореол человеческого тепла вокруг.

- Интересно стало жить, - хмыкнул стоящий рядом с ней сосед. – Столько нового ребята рассказывают - заслушаешься. И люди у нас добрей, что ли, стали? Помогают друг другу, даже Борис твой, и то…

Сосед поднял голову на шум скандала, доносящийся через открытое окно на третьем этаже, и ухмыльнулся:

- Правда, не все добрей стали. Витюня семью гоняет. Так вроде мужик ничего, работящий, но буен во хмелю.

Она тоже подняла голову, прислушалась. И нахмурилась.

- Не хмель, - качнула она головой. – И бежим от древности в будущее вроде со всех ног, а никак не убежать…

Развернулась и направилась внутрь общаги. Заинтересованный сосед пристроился следом.

На третьем этаже она прислушалась – и уверенно пнула по одной из дверей.

- Выйди из логова, зверь, - с усмешкой сказала она.

Шум за дверью утих. Она пнула снова, уверенно и сильно. И еще. И еще.

- Выбью! – предупредила громко. – Под землей не скроешься!

Голос раскатился певучими отголосками по коридору, загремел яростным предупреждением.

Скрипнула дверь, мужик с диковатым лицом уставился изнутри комнаты.

- Покинь логово, зверь! – пропела она требовательно.

- Тебя нет! – вдруг прорычал мужчина. – Давно нет!

- Возвращаюсь! – пропела она торжествующе. – Выйди, зверь!

Посветлело, словно за ее спиной поднялось полотнище света, и сквозь лицо мужика вдруг проступили жестокие черты зверя, вкусившего крови беззащитной жертвы.

- В логове – мое право! – прохрипел он. – Творю, что хочу!

- Логово выжгу!

Голос прозвенел негодующим хором – и вдруг все кончилось. Мужик качнулся и рухнул на порог. Тихо истаял и улетучился свет. Она носком туфельки шевельнула голову упавшего и равнодушно отвернулась.

- И что это было? – откашлявшись, спросил сосед.

- Не что, а кто, - устало сказала она. – Оборотень это, просто оборотень. Вроде человек, но как попадет ему в руки кто беззащитный – сразу зверь… Маскируются так, что не враз разглядишь. Не углядишь такого – а он семью вырежет. И стоит потом, сам не может объяснить, для чего сделал…

- Лада, так Витюня по пьянке выключился, или с ним чего серьезное? – опасливо поинтересовался сосед. – Как бы полиция тебя за это…

- Какая разница? – вздохнула она. – Больше сюда не вернется, это главное. Успела. Только не моя это работа, мужская. А мужчины нет.

- Лада, ты меня глазами не оглаживай! – поспешно сказал сосед. – Я после своей кикиморы ко всем женщинам с ненавистью. Да и не ровня я тебе, сам понимаю.

- И я понимаю! - буркнула она раздраженно. – Только на всё рук не хватает, ведмаки потребны!

- Кто?!

- Ведмаки. Мужи, ведающие Правду и призванные по ней направлять род людской… неважно. Все равно их нет. С мужиками всегда так: когда надо, никого не найти. А как в постель, так сразу толпа…

Она махнула рукой и ушла на репетицию.

По дороге она сердито размышляла. Курица – птица, и вполне себе летает, если ей крылья не обрезать! И научное мышление при ней, и могучий умище никуда не делся. И пусть не сразу, но разобралась же с загадками! Поняла, что требуется от нее богам. Общность, вот что. То, что некогда придало великую силу обычному во всех остальных отношениях народу. Даже не народу – группе народов. Объединенных в нечто неделимое, родственное. И в дар от умирающей богини к ней перешли некие качества, помогающие эту общность вокруг себя создавать. Она все уверенней объединяет людей. Как? Ну… песней, личным примером, голосом своим чудным… харизмой, вот!

Она недовольно прищурилась. От харизмы попахивало богами. А богов нет. Последняя при ней искрами рассыпалась. А то, что иногда из людей лезет, страшное и неодолимое – то не боги, а отзвуки их. Их идеи кровавые, бесчеловечные. По сути – те же искры. Только черные.

Не харизма, сердито решила она. Просто общество созрело. Надоело людям хамство вокруг, и маты, и продажность. Сопротивляться начали неуверенно. А тут она. Здоровенная, уверенная, красивая, наконец - воздействие славянских форм никто не отменял. Да еще голос ее многотембровый волшебный. Вот и потянулись, как к центру кристаллизации. Начали вспоминать, что когда-то на Руси заходи в любой дом с краю – и найдешь там ночлег и приют. И путешествовать тогда можно было с одной лишь котомочкой – люди добрые помогали. Что люди были – добрые. И стали подражать потихоньку. За детьми соседскими стали присматривать. И – одергивать их, когда пакостят или матерятся. Ведь мат – это унижение матери, это оскорбление любого присутствующего. И порог своего дома начали защищать – робко, но начали. Потому что достало, что лезут все! А тут она. И НИКАКОЙ ХАРИЗМЫ!