Богиня Руси Изначальной

Глава 13

13

Она готовила завтрак, напевала тихонько и мечтала о том, как и когда приедет к Константину, когда в приоткрытую дверь всунулась ушлая рожа соседа – не того, который с фингалом, а который напрашивался на закодирование. И рожа трезвая, как ни странно. Впрочем, в последнее время она таковой являлась постоянно и оттого сильно мучилась, непривычно было. Интересно, он со скольки лет начал квасить, не с двенадцати ли? То-то и оно, что иной жизни не видал, растерялся. Ничего, втянется, в общаге дел невпроворот.

- Владка, там к тебе пришли! – выпалил сосед.

- А что не проходят, если пришли? – не поняла она.

- Так… чужой он, - замялся мужик, не зная, как объяснить ситуацию теми немногими словами, которые были в его распоряжении. Маты в общаге как-то быстро выпали из употребления при обращении к ней, а без матов сколько того словарного запасу? Слов пятьсот? То-то и оно.

- Пригляди за мясом! – решила она. – Посмотрю.

Она легко свалилась по лестнице с пятого этажа, пробежалась по коридору. Опа, наружная дверь закрыта, исключительное явление. Так-то она с кодовым замком, но бабуси ее с утра подпирали камешком, чтоб не защелкивалась и не мешала малышне бегать туда-сюда. Ну и что за зверя принесло, что дверь захлопнули?

Она прислушалась, причем не к звукам снаружи, а больше к себе. Ничего опасного не обнаружила, пожала плечами и вышла. И с визгом бросилась мужчине на шею. И пофиг, что в своем костюмчике работника горадминистрации, с обязательным дурацким галстуком, с дорогой кожаной папочкой в руке Константин выглядел рядом с бабусями как-то слишком чужеродно – он сам приехал к ней!

- Лада, ты поосторожней с ним! – предупредили бабуси. – Чужой!

- Был чужой, станет мой! – счастливо пропела она и потащила мужчину за собой.

Бабушки только неодобрительно поджали губы. Мол, сколько ни предупреждай молодежь, все равно по своей глупости делают!

- А любопытно у вас, - сказал Константин. – И странно. Как будто секта.

- Почему? – удивилась она.

- Сначала на подходе мужички поджидали, - пояснил мужчина, неопределенно улыбаясь. – Посмотрели, глазами обшмонали и потопали следом, как бы случайно. Иду, смотрю – дверь открыта. Так какая-то бабуся прихлопнула ее прямо перед носом, специально. А мужички на крыльце встали и не дали следом за детьми пройти. И сдается мне, что это твоя охрана.

- Да не! – развеселилась она. – Просто мы живем дружно и не любим, когда чужие ходят. Только и всего.

- Я – чужой? – уточнил Константин.

Она остановилась, оглядела его оценивающе. Высокий, крепкий и очень, очень уверенный в себе. Подошла вплотную и заглянула в глаза. Мужчина тут же охотно обнял ее за талию. Ну да, магия славянских форм, как без нее.

- И как, много увидела? – поинтересовался Константин вроде бы шутливо, но с огромным вниманием в глубине серых глаз.

- Богат, - сказала она. – Воин. Одинок.

- Не угадала! – усмехнулся он. – Женат и двое детей. Сразу предупреждаю, чтоб не считала обманщиком.

- Я не гадаю, - возразила она. – Я вижу. Одинок. В семье чужой, дети не твои. И еще у тебя на сердце – печать чужого бога. Вот тут.

Мужчина изменился в лице.

- Выгоревшая, - добавила она и зашагала к лестнице.

- Значит, все же чужой? – спросил он как будто равнодушно.

Она снова остановилась.

- И даже не понимаешь, насколько, - серьезно сказала она.

- Так объясни.

- Легко, - пожала она плечами. – Тебя не пропустили в открытую дверь. Не знаешь, почему? Вот в этом дело. Я не видела, но знаю. Ты не спросил разрешения войти. Ведь не спросил?

- А надо было? – улыбнулся Константин.

- В чужой дом не входят без спросу, - сказала она. – Даже если дверь открыта. На Руси издавна не запирают двери, разве что от зверей. А люди всегда спрашивают разрешения. Если они – свои. Так что да – ты чужой. Ты даже не почувствовал, что надо спросить. Привык входить силой. И брать, что надо. Воин… офицер, да? Или разбойник. Но у тебя печать на сердце, значит, офицер.

- Штирлиц как никогда был близок к провалу, - пробормотал мужчина озадаченно.

- Пойдем, Штирлиц, завтраком накормлю! - весело сказала она. – Приглашаю!

- И все же у вас странно, - заметил мужчина на ее этаже. – Все двери нараспашку. Это чтоб каждый наблюдал чужую семейную жизнь?

- У нас не странно, у нас тесно, - вздохнула она. – Это же общага! Откроешь дверь в коридор – вроде как места прибавляется. А прятать у нас особо нечего, чего такого может произойти в семье, чего другие не знают?

- И у тебя открыта?

- И открыта, и даже сосед там за плитой приглядывает! – развеселилась она.

Константин почему-то юмора не оценил, впрочем, как и сосед. Бывший ханурик уставился на пришедшего настороженно, раскрыл рот, словно собираясь что-то сказать – и закрыл.

- Да знаю я, что чужой, - успокоила его Лада. – Уже просветили. И что поосторожней с ним, тоже знаю. Всё, топай, без тебя управимся!

- Если что, я рядом, - все же напомнил сосед и неохотно ушел.

Константин стоял у двери и с непонятным выражением на лице рассматривал комнату. Слишком долго для двенадцати квадратов рассматривал.

- Вот эта мелочь – твой бывший, что ли? – наконец с удивлением спросил мужчина. – Так здесь распоряжается, как у себя!

- Сосед, - напомнила она. – За мясом попросила присмотреть, когда тебя побежала встречать. Проходи, не стой столбом, я же пригласила.

- Да тут особо проходить некуда, - хмыкнул Константин. – разве что в окно. Два шага – и уже снаружи.

Мужчина аккуратно прикрыл за собой дверь. Она наблюдала за ним, озадаченно наклонив голову.

- Что?

- Я думала, ты ко мне приехал, - сказала она, прислушиваясь к себе. – А ты ко мне, но… но кушать садись все равно! Напоить, накормить, спать уложить – это свято.

- Согласен! - сказал мужчина и посмотрел на кровать.

- Не туда, - с сожалением сообщила она. – Туда – только по любви, на всю оставшуюся жизнь.