Богиня Руси Изначальной

Глава 14

14

- Я не из КГБ, - устало сказал Константин в очередной раз. – КГБ давно нет.

- Во-от! – назидательно отметила она. – Начал осознавать всю глубину глупости своих вопросов? Богов тоже давно нет, а ты мне не веришь! А я, соответственно, тебе. Да вы кушайте, кушайте, господин офицер КГБ! Законы гостеприимства незыблемы, лишь с народом умрут!

- Не издевайся, и так после сорока полнеть начал! – вздохнул мужчина, отодвинул жаркое и пододвинул кофе. Отхлебнул и спросил бесхитростно:

- И что, где-то записан свод таких законов? И их волхвы хранят в заповедных чащах?

- Ах, как здорово вы повернули разговор на нужную тему, господин офицер! – искренне восхитилась она. – Профессионал! Тут видна школа КГБ!

- Отстань, а? – поморщился мужчина. – Был бы профессионал, запытал бы уже в подвалах, причем с удовольствием! А я – простой чиновник, даже не начальник отдела культуры, всего лишь его заместитель! Приехал в гости к женщине, а она тут устроила… разоблачения!

- На тебе мундир, - серьезно сказала она. – Я вижу. Не веришь?

- Верю, - пожал плечами Константин. – Наблюдательная, как все гипнотизеры. По работе с ними встречался, они же считаются эстрадными артистами. Ну, офицер. Служил до пенсии, и даже не в секретных частях КГБ, а в обычных железнодорожных войсках. А теперь чиновник. Успокоилась?

- Ага, - саркастически сказала она. – Железнодорожные войска? Это те, которые даже на гражданке все равно государство в государстве, военизированная и жутко секретная структура? Понятно.

- Ну тебя к лешему. Мне просто интересна ты и все, что вокруг тебя, чего непонятного? А вокруг тебя – сплошные тайны, сама знаешь. Вы же у меня ночевали и всю ночь под чаек проболтали. Помнишь, как тебя ансамбль пытал насчет законов Руси Изначальной, откуда их берешь – и насчет твоих спецэффектов, кстати? Я вот помню, как такое забудешь. Чуть не ослеп.

- Насчет спецэффектов я и сама не против узнать! – проворчала она.

- Ну так давай разберемся! – коварно предложил мужчина.

- С самого начала? – обреченно уточнила она.

- А как иначе? Если с конца, то точно не разберешься.

- С самого начала… - она мученически покривилась. – С самого начала я старухой была вообще-то. Умирала в хосписе да и умерла, ничего в том странного в семьдесят девять да при раке легких, не так ли?

- Кх! – только и сказал мужчина.

- Во-от. И тут заявилась богиня и заключила со мной договор. Она мне молодость и вторую жизнь, я взамен возвращаю богов. Нормально, да? Я же атеистка, не верила в богов, не верю и не поверю никогда просто назло им!

- Тихо, тихо, не дымись! – пробормотал мужчина ошарашенно. – Боги, понятно. И что дальше?

- Опа! – изумилась она и подозрительно прищурилась. – Ты что, верующий?!

Константин молча расстегнул рубашку и продемонстрировал золотой крестик. Она осторожно тронула его пальцем. Прислушалась к себе.

- Пустой! – определила уверенно. – Это, Костя, не вера, это церковь. Вера – она глубже. Ты – верующий?

- Вот так сразу не скажу, - улыбнулся мужчина. – Но ты говорила, у меня печать бога на сердце.

- Это другое. Печатью скот клеймят. Слуг. Рабов.

Он что-то вспомнил и резко помрачнел.

- Продолжай, интересней с каждым словом, - буркнул он. – Главное, не забыть потом записать, получатся еще одни «звенящие кедры России». Озолочусь на продажах.

- Так в чем проблема? – огрызнулась она. – Диктофон наверняка крутится, а, господин офицер?

- Встану сейчас, обниму и зацелую! - пригрозил мужчина.

- Значит, заключила договор с богиней, - сдалась она. – В результате та окочурилась от общения с атеисткой, распалась, и что-то от нее ко мне перешло, но что, я понять не могу! Вот, собственно, и всё.

- Всё?!

- Основное, - поправилась она. – Там дальше всякие пустяки. Ну, помолодела, но это следовало из договора и само собой разумеется…

- Мне бы такой пустяк! – не сдержался мужчина.

- Просишь, по доброй воле?! – недоверчиво уставилась она.

Константин открыл рот… и задумался.

- Во-от, начал осознавать, вижу. Не захотел остаться без документов, родственников, жилья, работы и с задачей на руках, к которой даже непонятно, как подступиться, э?

- А ты захотела? – улыбнулся он.

- И я не захотела, - вздохнула она. – А богиня меня взяла и обманула, сучка этакая. Баба, хоть и богиня, а бабы все такие – хитрые, лживые и изворотливые… Вот и кручусь теперь, как могу. Упырей гоняю, представляешь? А что делать, если ничего больше не умею?

- Упырей? – переспросил Константин ровным голосом.

- Да люди они, не пугайся! – отмахнулась она. – И лешаки, и кикиморы, и оборотни – все они люди. Генетически – люди. Никого, кроме людей, нет на земле и никогда не было!

- А боги?

- И боги, получается, тоже люди…

Она вдруг замолчала и замерла, прижав руки к груди.

- Боги – это люди, - проговорила она наконец медленно. – Спасибо, Костя, подсказал дуре. Все же курица не птица, филолог не ученый…

И вдруг беззвучно заплакала. Сидела, смотрела невидяще вдаль, а слезы текли и текли по лицу.

- У тебя все в порядке? – осторожно спросил Константин.

- В смысле, с головой? – криво улыбнулась она. – В порядке. Даже более, чем у тебя. С жизнью – там да, там полная жопа, как говорили мои студентки-дуры… Впрочем, все равно лучше, чем у тебя. Мне хотя бы никакая супруга мозги не выедает. Всегда удивлялась, почему властные на работе мужчины в делах семейных конченые тряпки. Зоркие, и в людях типа разбираются, а таких стерв берут!

- А ты, значит, не такая?

- Не знаю, - сказала она и вытерла слезы. – Замужем не бывала.

- Давай не будем больше лезть в личную жизнь? – предложил Константин. – Вернемся лучше к твоим «пустякам». Вот объясни, откуда твои знания о… - как ты говоришь? - о нравственных законах Руси Изначальной?

- Не, ты точно из КГБ! - усмехнулась она. – Как упорно снова повернул к нужной теме! Хотя дела семейные интересуют, и сильно интересуют – но всё для службы! Вопрос из простых, Костенька. Богиня, она ведь не ошиблась, выбрав меня. Я всю первую жизнь за справедливость воевала. Справедливость, понимаешь? Она от той, изначальной Правды идет. Правда забылась, а справедливость осталась – и только вместе с народом умрет. Я справедливость ценила. Матершинница, грубиянка, а еще спортсменка-универсал – представляешь, какой монстр? Могла и профсоюз, и университетское начальство обгавкать, а то и в рожу засандалить! И если студентка дура, так и говорила, громко и прилюдно. И уж тем более, если преподаватель. Как меня за это ненавидели! Как вспомню, так на душе тепло! Во-от. Понимаешь, я эти законы уже тогда знала. Я же диалектолог, всю жизнь в экспедициях. И слушала, слушала. Так за жизнь кое-какие базовые законы и приметила. А сейчас понимаю: чтоб не заметить, надо специально глаза закрывать! Золотом! И про совесть забыть. Так что, Костя, мне не очень понятно, чем вызван ко мне интерес государственной службы. Все, что вокруг меня, это простая жизнь в простом сибирском городе, вот-вот миллионнике, и я сама вся из себя такая простая, аж в зеркало смотреть противно.