Богоубийство

Глава 2

В этот день в большинстве стран мира мужчины дарят женщинам цветы в знак любви и признательности. Стефан же возлагал цветы своей женщине, навещая ее могилу не только в международный день женщин, но и в день смерти любимой.

Неизменно это были красные розы – любимые цветы Мерилу Олсен, ставшей Полански за несколько месяцев до своей смерти.

8 марта 1979 года. До сих пор Стефан не мог спокойно смотреть на эту дату, вырезанную на ее памятнике. Каждый раз, приходя сюда, он вспоминал этот день и без этого.

Тогда было так же холодно и зыбко, как и сегодня. Такой же ясный день после холодной ночи. Стефан и Мерилу решили отправиться к родителям Стефана, живущим в соседнем штате – в горной местности с множеством серпантинов. Они не виделись с тех пор, как узнали, что Мерилу беременна. Пару дней назад Стефану исполнилось двадцать три года, и мать позвала его к себе на уикенд. Хотела, чтобы все побывали в обществе друг друга – в кругу семьи, поговорить о будущем, наконец, о перспективах, о том, что делать дальше. Дорога обещала быть длинной и скользкой. Стефан был далеко не лучшим водителем (пусть даже довольно аккуратным и осмотрительным), но Ford Capri 1969 года, доставшийся ему от отца, уставшему на нем ездить, не внушал ему доверия и уверенности в собственных руках. Поэтому, у него была привычка все тщательно проверять перед выездом на долгую дорогу: масло, тормоза, покрышки. Он с большой неохотой принимал мысль о поездке к родителям. Особенно после последней встречи с ними. Если бы не Мерилу, которая настаивала на том, что с родителями нужно поддерживать связь, несмотря ни на что, то Стефан, скорее всего, отказался бы сесть с ней в машину тем днем.

Стефан редко отказывал Мерилу. Ведь в свое время она не отказала ему, полюбив его таким, какой он есть: принципиального и недоверчивого ко всему интеллектуала, скорее думающего, нежели чувствующего, еще и с этим пятном на виске. А оно, как всегда говорила ему Мерилу, наоборот, отличало и выделяло его на фоне других парней, привлекая, а не отталкивая лично ее. А он полностью влюбился в нее и доверил ей свое сердце, пусть и не сразу, но преданно начав смотреть в ее черные глаза, все больше пленяясь ее милой улыбкой. Только у нее получалось так мило улыбаться, как думал Стефан.

Она носила его ребенка под сердцем вот уже как семь месяцев. А он неистово оберегал и опекал их обоих все это время. Живя душа в душу, они отлично понимали друг друга и во многом сходились во мнениях. Например, в том, что не хотят заранее знать пол ребенка, придумывать ему имя, представлять, в какую школу он пойдет, и к какой профессии они будут подталкивать его в будущем. Единственное, в чем не сходились их мнения, так это в том, крестить ли его.

Стефан был категорически против крещения детей, несмотря на то, что Мерилу этого хотела бы, поскольку сама была католичкой. Он считал этот ритуал противоестественным, навязанным, далеко не обязательным, и даже принуждающим к вере. Не правильно решать за ребенка его веру, крестив его от страха того, что он вдруг не попадет в рай. Когда он станет зрелой личностью, он сам для себя решит – креститься ему или нет. Это сознательный выбор, а не выбор родителей. Это очень не этично и не морально – выбирать за человека принадлежность к той или иной церкви. Это неправильно. Так считал Стефан. Таково было его личное мнение. И это было единственным, что Мерилу не могла принять до конца, что, впрочем, не расшатывало их отношения на протяжении четырех лет.

Все такие же вчерашние студенты, но опередившие сверстников в плане семейной жизни. Стефан поступил в аспирантуру, мотаясь из Белвью в Нью-Йорк и наоборот. Большое Яблоко обязывало его к подвижности мыслей и действий. Мерилу любила его ум и была лучшей компанией, практически везде и всегда будучи со своим любимым. А тот все делал для нее. И даже мотор он зажигал ради нее, пусть и представлял себе дорогу к родителям в тонах серых и мучительных, пленяясь ее улыбкой, не уставая повторять:

- Я переживаю за тебя, милая. Дорога выглядит опасной. Может быть, ты сядешь на заднее сиденье?

А Мерилу не уставала ему отвечать:

- Мне будет скучно на заднем сидении, - отказывая чуть ли ни в единственном из того, в чем могла отказать своему супругу.

Тот принял позицию любимой, и они тронулись в долгую дорогу, которая была веселой и чумной. Настроение было хорошим. Мерилу создавала его. А Стефан, принимая это настроение, пытался закрепить его джазом, подкручивая радио в поисках своей любимой волны. Нет, диско! Мерилу настаивала на диско. Не то, что бы Стефан его не любил. Ему приходилось, раз Мерилу любила диско. Но эти постоянные прокручивания радио настолько весело отвлекали их, что они и не заметили, как бак стал резко пустеть.

- Странно, - сказал Стефан, глянув на стрелку, близившуюся к нулю. - Я же хорошо его залил, до города хватило бы, там бы подзаправились. Хм…

До города оставалось не меньше двухсот километров. А им хотя бы двадцать протянуть. Стефан решил свернуть на обочину и остановить автомобиль, чтобы подумать. Он не умел думать за рулем. Думал, что может растеряться и потерять контроль.

- И что будем делать? Канистры у нас нет… - с недоумением сказала Мерилу, подняв на него глаза.

Стефан открыл бардачок, и достал оттуда карту. Внимательно изучая ее, он сказал:

- Если не ошибаюсь, километров через десять есть развилка, и если мы свернем направо, а не поедем прямо, то спустимся с этой дороги и упремся в заправку. На карте она обозначена как кафе, - показывая пальцем, объяснял Стефан, но Мерилу в нее даже не смотрела, поскольку не разбиралась в картах. - Нужно ехать туда.