Бой с тенью. Или игра с самим собой?

Глава 1.

Подземный паркинг торгового центра дышал холодом и сыростью. Воздух здесь был тяжелым, с привкусом бензина и пыли — запах, который, казалось, навсегда въелся в одежду Марка Марковича Мельникова. Он стоял посреди залитого тусклым светом бетонного квадрата, заложив руки в карманы плаща, и смотрел на пустоту.

Это была шестая точка. Шестой квадрат, где еще недавно стоял чей-то автомобиль, а теперь осталась лишь аккуратно очерченная мелом пустота и оброненная сумка, содержимое которой рассыпалось по бетонному полу: помада, ключи, сломанная пудреница.

— Никаких следов борьбы, Марк, — голос капитана Евгения Вячеславовича Платонова прозвучал глухо, отражаясь от бетонных стен. — Ни гильз, ни отпечатков. Вообще ничего. Он как будто просто растворяет их в воздухе.

Мельников медленно повернул голову. Его взгляд, обычно острый и цепкий, сейчас был затуманен усталостью. За месяц бесконечной охоты он спал не больше четырех часов в сутки.

— Он не растворяет их, Женя, — тихо ответил Мельников. — Он забирает их так, что они даже не успевают крикнуть. Это не хаос. Это балет. Ужасающий, выверенный до секунды балет.

Платонов сплюнул на бетон и сжал кулаки. Его лицо, обычно открытое, сейчас перекосило гримасой ярости. Он был «гончей» — энергичным, импульсивным, привыкшим к тому, что преступника можно догнать, схватить за шиворот и прижать к стене. Но этот маньяк... он превращал работу полиции в издевательство.

— Шестая, — прорычал Платонов, пнув лежащую неподалеку гильзу от старой лампы. — Шесть девушек за тридцать дней! А мы до сих пор даже не знаем, где он их держит. Живы ли они? Или он сбрасывает их в канализацию, как мусор?

Мельников не ответил. Он подошел ближе к тому месту, где предположительно стояла жертва. Его внимание привлекло что-то странное в основании бетонной колонны. Там, в узкой щели между стеной и полом, что-то тускло блеснуло в свете фонаря криминалиста.

— Светите сюда, — приказал он.

Эксперт направил луч света в указанное место. Платонов подошел вплотную, затаив дыхание. Там, прислоненная к холодному бетону, лежала она.

Черная стальная роза.

Идеально изогнутые лепестки из тонкой проволоки, выкрашенные в глубокий, поглощающий свет черный цвет. Шипы были настолько острыми, что казались опасными даже на вид. Эта фигурка выглядела неестественно изящной и одновременно пугающей в этом грязном, техническом помещении.

— Опять, — выдохнул Платонов, и в его голосе смешались злость и страх. — Он издевается над нами. Оставляет свою «визитку» прямо под носом.

Мельников осторожно опустился на корточки, не касаясь метки. Его сердце глухо стучало в ребра. Каждая новая роза была для него как пощечина. Этот маньяк играл с ним. Играл с законом. Играл с жизнью этих девушек, словно расставлял фигуры на шахматной доске, где Мельников и Платонов всегда делали ход на шаг позже.

— Он не просто оставляет её, Женя, — произнес Мельников, глядя на хитросплетение металла. — Он говорит нам: «Я был здесь. Я наблюдал за вами. Я видел, как вы пытались меня найти».

— Марк, мы найдем его, — Платонов присел рядом, его голос стал жестче. — Мы найдем, вывернем его наизнанку, и он сдохнет в камере, моля о прощении.

Мельников поднялся, отряхивая брюки. Он посмотрел на своего напарника — молодого, полного огня, еще не сломленного этой кровавой каруселью. Сам же Мельников чувствовал себя опустошенным. Эта роза была не просто меткой. Это было обещание.

— Он не собирается останавливаться, — Мельников обвел взглядом темный паркинг. — Шесть жертв — это только начало его коллекции. Кто следующий? Сколько еще роз он должен сплести, чтобы мы поняли, что это не просто расследование? Это бой с тенью. И пока что... тень побеждает.

В тишине паркинга эхом раздался звук шагов — криминалисты продолжали свою работу, но для двоих следователей мир вокруг сузился до этого маленького черного цветка, который нес в себе больше яда, чем любая змея.

Кабинет полковника Герасимова пропах крепким кофе и витающим в воздухе тяжелым напряжением. Михаил Георгиевич стоял у окна, заложив руки за спину. Несмотря на свои пятьдесят, он держал идеальную выправку, а его ледяной взгляд, брошенный поверх тонких очков, сейчас буквально пригвождал подчиненных к стульям.

— Шесть, Мельников. Шесть! — голос полковника не переходил на крик, но от этого звучал еще более угрожающе. Он резко обернулся, уперев руки в массивный стол. — Целый месяц вы топчетесь на месте, пока этот ублюдок безнаказанно гуляет по городу и собирает свой чертов гербарий! Что у нас есть? Ни свидетелей, ни ДНК, ни записей с камер. Только шесть кусков гнутой проволоки! Пресса уже готова сожрать нас живьем, а начальство звонит мне каждый час.

Платонов скрипнул зубами, с силой сжав кулаки на коленях.

— Товарищ полковник, мы роем носом землю. Он не оставляет следов, работает чисто, как гребаный призрак...

— Мне не нужны оправдания, капитан! — жестко отрезал Герасимов. — Мне нужны результаты. Мне нужен он. В наручниках и в моей допросной.

Мельников сидел неподвижно, его лицо оставалось непроницаемой маской, хотя внутри всё сжималось от усталости и злости на собственное бессилие.

— Михаил Георгиевич, эмоции нам сейчас не помогут, — спокойно, но твердо произнес Марк, поднимаясь с кресла. — Давайте еще раз посмотрим на доску. Мы что-то упускаем. Что-то, что лежит на самой поверхности.