Бойся страха своего.

Главы 49-53

Глава 49

По-настоящему, на данный период времени, её волновали только два человека. Оба были глубоко небезразличны, но, тем не менее, относилась она к ним совершенно по-разному.  Все остальные отошли на второй план. Только эти двое волновали её сейчас. Фотографии раздобыла без труда, и, несмотря на некоторый внутренний протест и терзающие душу сомнения, в оговоренное время уже входила в подъезд ничем не примечательного многоэтажного дома на окраине города.

- Добрый день. Я вас жду, - дверь ей открыла немолодая женщина с усталым лицом. – Меня Елена зовут.

Гостья ничего не ответила, только внимательно осмотрела «потомственную ведьму» - именно так ей отрекомендовали хозяйку квартиры. Ничего необычного во внешности не заметила. Серая, бесцветная, замученная жизнью - да таких сотни по улицам ходят. Ничего «ведьмовского». Ну, разве что кулон на груди примечательный – змея, кусающая свой хвост. Украшение, сразу видно, дорогое – тут тебе и бирюза, и жемчуг, и сапфиры, и изумруд, а уж в каменьях гостья разбиралась не хуже профессионального геммолога. Работа ручная, тонкая, филигранная. Настоящее произведение искусства.

Хозяйка прошла в комнату, посетительница поспешила за ней.

- Портреты принесли? – осведомилась Елена и дотронулась до кулона.

Женщина достала из сумки две цветные фотографии.

- Красивые, - ведьма без интереса взглянула и уселась в удобное кожаное кресло, придвинутое к овальному столу, на котором стоял черный подсвечник с зажжённой свечой. – Присаживайтесь, - она указала на стул. – С кого начнем?

Глава 50

Нет, не так представляла себе Арина эту встречу. Настоящее испытание пришлось пережить, а не радость детских воспоминаний.

Гости давно собрались и уже расселись за накрытым праздничным столом, когда, наконец, явилась Снежана. Услышав звонок на входной двери, Арина первая подскочила и кинулась в прихожую.

- Снежааа…. Ничего себе! Какая ты стала!

Маленькая кучерявая смугляночка превратилась в шикарную красавицу с обложки глянцевого журнала. Выглядела она, по мнению Арины чересчур ярко, даже вульгарно, но, может так модно сейчас – Арина в тенденциях современной моды не особо разбиралась. Блестящее, расшитое тёмно-зелёными пайетками платье, как вторая кожа обтягивало великолепную фигуру и заканчивалось выше колен; в ушах, под пышными локонами искрились красные, точно капли крови длинные серьги; на запястьях звенели многочисленные разноцветные браслетики.  Черные лаковые туфли на высоченном каблуке удлиняли и без того бесконечные ноги с тонкими щиколотками, а из низкого декольте слишком откровенно выглядывала пышная грудь, обрамленная тоненькой каемочкой черного гипюра. Хотя, честно говоря, Арина не сильно удивилась – ожидала нечто подобное увидеть, но вид реальной Снежаны… обескуражил.

- Ой, Ариночка, родная, любимая моя, ну, наконец, мы встретились, - Снежана с порога кинулась обниматься. От неё пахло дорогими духами и сигаретным дымом.

- Девочки, девочки, пойдемте, потом поговорите. Гости умирают от голода! Снежана, только тебя ждали. Живо все за стол!

- Дядь Валер, ну вы в своем репертуаре! Мы сто лет не виделись, а вы нас гоните. Дайте, хоть налюбуюсь на подругу лучшую, - возмутилась Снежана, но, тем не менее, быстро прошмыгнула в комнату, опустив глаза в пол. Арина удивленно посмотрела ей вслед и перевела  взгляд на отца: «Что это с ней?» Тот пожал плечами: «А я откуда знаю?»

- Всем здравствуйте! – раздался журчащий голосок бывшей одноклассницы уже из комнаты. – Меня зовут Снежана, для самых близких – Снежочек.

Вошедшая в зал Арины успела перехватить игривый взгляд, который подруга бросила на Виктора. Тот тоже смотрел на неё с интересом. Так энтомолог разглядывает своих подопечных. Но Арине всё равно стало неприятно.

- Доченька, проходи, садись рядышком, - Ядвига похлопала рукой по пустующему стулу.

Снежана скривилась, но тотчас отрепетировано навесила на лицо лучезарную улыбку, словно рекламную вывеску на дверь бутика и стала пробираться к матери.

Гости загалдели, приветствуя её. Кое-кто отпускал комплименты – искренние или из вежливости – не разобрать. На торжество хозяева позвали только самых близких: подруги Ядвиги – одна с мужем, другая без, пара сослуживцев отца с женами, Арина с Виктором, Снежана, и соседка Клавдия Павловна – их «палочка-выручалочка». И за квартирой присмотрит, если что, и цветы польёт, и соли одолжит, и яиц пару-тройку. Да и чайку с ней приятно выпить, и просто поговорить.

 Клавдия – женщина образованная, много всего интересного знает, а рассказывать и любит, и умеет. Вот и сейчас, попросив у хозяев слова, встала, шаль на плечах худеньких поправила, и первый тост произнесла – за именинницу. Здоровья пожелала, счастья, всё, как полагается. Народ за столом зашумел, послышался звон бокалов, смешки, шутки. Кто-то потянулся за бутербродами с красной икрой, кто-то за мясной нарезкой, кто-то накладывал оливье, кто-то требовал передать блюдо с фирменным тортом Ядвиги – из кабачков с мясным фаршем.

- Аринка-балеринка, салат твой любимый, бери, накладывай, - услышала Арина, вздрогнула  и пришла в себя. А то ведь как будто и не за столом со всеми вместе сидела, а прилепилась к потолку и оттуда, сверху, на всё это безобразие в ужасе смотрела. Видела, как Клавдия Павловна – волчица старая, матёрая, хитрая, на две лапы встала, накидку поправила, пастью щелкнула, а из глотки у неё змей вылез, толстый, узорчатый, на питона похожий. Сполз на стол, а потом на пол свалился и, извиваясь, блестя чешуей,  скрылся в глубине квартиры. На месте Ядвиги сорока жирная раздувшаяся сидела, клювом по чужим тарелкам щелкала – у одного кружок салями стащит, у другого – огурчик малосольный. Головёнкой вертит, трещит без умолку, а глазками злыми по сторонам стреляет – у кого что лучше, чем у неё? И папка, любимый папка сидел, как чучело соломой набитое – лицо глупое, круглое, глаза синие небрежно краской намалёваны, алый рот в улыбке клоунской растянут, а губы прищепкой деревянной прихвачены. Вместо носа пуговица черная пришита, шляпа с оторванными полями на лоб нахлобучена, на плечах ношеного серого кафтана - погоны офицерские криво присобачены, а на животе прореха зияет, и оттуда иван-чай растет. На Снежану долго смотреть не смогла – та двоилась, троилась, то вскипала черной кофейной гущей, то кровавым фонтаном в потолок била, Арину всю забрызгала, запачкала. Растекалась подруга лужей зловонной, собиралась кучей бесформенной, горела пламенем сине-чёрным и серой воняла. С другими гостями тоже неладно было – кто кем оказался: один - тенью серой безликой, другой - мухой навозной гигантских размеров, кто-то - гиеной голодной. Успела Арина заметить, что одна из женщин, про которую Ядвига говорила: «Ни рыба, ни мясо, мнения своего не имеет», - вроде, как и не изменилась, сидела прямо, точно аршин проглотила, а только в груди у неё дверца темнела раскрытая и там свеча горела – ровно, ярко, живительно. А вот Виктора не было – пустой стул на том месте, где он сидел. Застыла Арина, время тоже остановилось, и если бы отец про салат не спросил, неизвестно что дальше бы с этим зверинцем произошло, и чем бы всё закончилось.