Боль

Глава XI

  - Охотно верю - я не была в Венеции десять лет! – воскликнула певица и тут же смущенно замолчала, увидев, как по лицу собеседника пробежала тень.
  - Я, пожалуй, распоряжусь принести чай, - Анна пришла на помощь Джемме.
  - Спасибо, Анна, – Табальони оценила старания своей компаньонки, – чай будет как нельзя кстати.
Увидев, что ситуация разрядилась, Анна облегченно вздохнула и вышла.
  За чаем, к которому по приглашению Джеммы присоединилась Анна, завязался непринужденный разговор. К своему удивлению девушка поняла, что ее нисколько не тяготит общество графа. Его Светлость вел себя просто, естественно, в нем не было снобизма, присущего представителям высшего света, и он не подчеркивал своего превосходства перед собеседницами. Услышав, как Анна интересовалась историей Соломенного моста, граф пояснил – по одной из легенд на этом месте когда-то жил торговец соломой, таким образом мост получил свое название.
  Время пролетело незаметно, а после чаепития граф откланялся, сославшись на неотложные дела, пообещав Джемме прислать завтра контракт.
  Оставшись вдвоем с компаньонкой, певица сказала:
- Вы действительно обладаете прекрасным голосом, Анна, Вы поразили не только меня, но и графа д’Эльяно, а его трудно удивить. Немного уроков, и Вы сможете с успехом выступать на сцене Ла Скала, со временем став достойной заменой стареющей Табальони. Что Вы об этом думаете? 
  - Единственное, что я могу ответить на это – никогда! – решительно сказала Анна. – У меня нет ни малейшего желания быть актрисой, этого хотел мой воспитатель, а не я. Меня больше всего устраивает тихая, спокойная жизнь, публичность и постороннее внимание мне не по душе.
  - Сколько талантов потерял театр из-за человеческой скромности, – рассмеялась Джемма. –Я ни на чем не настаиваю, но если Вы не против, могу дать Вам несколько уроков вокала, тогда Ваш голос будет звучать поистине божественно.
  - Благодарю Вас, – Анна оживилась, – я действительно очень люблю петь.
  - Вот и отлично, – актриса похлопала ее по руке. – Только после возвращения в Милан. Здесь я буду слишком занята.
  Работы у Джеммы в самом деле было очень много, репетиции шли полным ходом, занимая почти все время примадонны, ей едва-едва удавалось отдохнуть.
  Наконец день премьеры настал. Зрительный зал был полон: элегантные наряды, драгоценности и орденские ленты в позолоченных ложах, лорнеты и бинокли в руках щеголей из партера, и скромная галерка, на которой толпились, пожалуй, самые тонкие ценители искусства, готовые простоять несколько часов ради удовольствия услышать неповторимый голос Табальони. 
  Анна наслаждалась игрой актеров из-за кулис, как это часто бывало в Ла Скала, но это вовсе не мешало ей получать удовольствие от увиденного.
  Успех был просто грандиозным: аплодисменты гремели не смолкая, актеры устали выходить на поклон, а коридор перед гримерной Джеммы был заставлен корзинами с цветами.
  По заведенной традиции Табальони осталась на ужин в честь премьеры – Анна же стала собираться обратно в гостиницу. Хотелось отдохнуть от шумной суеты, посидев в тишине и одиночестве.
  Выйдя из театра, девушка окинула взглядом забитую экипажами улицу, размышляя, как лучше добраться до гостиницы. Проще всего было сесть в одну из гондол, однако ей было боязно. Мало ли кто мог управлять этой лодкой, а где найти извозчика, она не знала. Анна никак не могла решить, что ей делать и уже порядком продрогла, когда за спиной раздалось:
  - Добрый вечер, сеньорита. Рад снова видеть Вас.
Удивленная Анна обернулась и увидела графа д’Эльяно, по всей видимости, недавно вышедшего из театра.
  - Почему Вы одна? – спросил он. – Молодым особам довольно опасно оставаться на ночной улице в одиночестве.
  - Ваша Светлость, – Анна присела в реверансе, – просто я решила вернуться в гостиницу.
  - И Джемма отпустила Вас одну?!
  - Она осталась в театре, на ужин в ее честь. Я не стала отвлекать ее такими пустяками.
 - Безопасность – вовсе не пустяк, сеньорита. Венеция опасный город, особенно в ночное время, поэтому позвольте предложить Вам мою гондолу.
- Мне право неловко беспокоить Вашу Светлость заботами о своей персоне, – скромно ответила девушка.
- Никакого беспокойства, Анна, – ответил граф. – Поверьте, Джемма мне никогда не простит, если я оставлю ее компаньонку одну на улице безо всякой помощи. Прошу Вас, – мужчина указал на черную лодку, самую большую из всех, что были у причала.
  Немного поколебавшись, девушка подошла к мраморному парапету и остановилась. Она не решалась ступить на раскачивающуюся гондолу, боясь упасть, но граф, уверенно шагнув через бортик лодки, протянул ей руку, помогая перебраться, а после галантно усадил на обитое бархатом сиденье, и гондола, легко отчалив, заскользила по каналу.
  Ночной город разительно отличался от дневного: казавшиеся великанами громады мостов и темные палаццо с закрытыми окнами создавали атмосферу таинственности не менее волнующую, чем романтика дня. Чувствуя себя в начале несколько скованно в обществе графа, Анна быстро расслабилась, слушая его рассказы о достопримечательностях города. Паоло д’Эльяно оказался человеком образованным, к тому же отлично знающим историю. Речь его была проста и занимательна, что резко отличало графа от представителей российского бомонда с их аристократическим высокомерием. Анне было легко рядом с ним, словно они были знакомы долгое время. Она даже забыла о его статусе одного из самых влиятельных людей города, с интересом расспрашивая попутчика, не боясь показаться глупой или наивной. Время в разговоре пролетело незаметно, и вот уже нос лодки легонько стукнулся о причал возле гостиницы. Граф помог девушке сойти на землю, проводил до самого входа, а после распрощался. Оказавшись в безопасности надежного убежища, девушка облегченно вздохнула и отправилась к себе. Она чувствовала себя усталой, но спокойной, на душе было тихо-безмятежно, как в детстве, когда она не знала горестей жизни.
  Джемма задерживалась, и Анна, подождав еще немного, ушла отдыхать, впервые за долгое время заснув без пугающих сновидений. Она не слышала, как вернулась Джемма, а проснувшись утром, почувствовала себя полной сил, словно не было прошедшего утомительного дня премьеры.
  За завтраком Табальони попеняла ей за то, что она ушла с ужина, сказав:
  - Я очень беспокоилась о Вас. Одна ночью, да еще в таком городе, как Венеция. Вы подвергали себя большому риску, Анна! Скажите, каким образом Вы добрались до гостиницы?
  - Благодаря графу д’Эльяно совершенно безопасно. Его Светлость был весьма добр, предложив довести меня сюда.
  - В самом деле? – певица взглянула на нее с любопытством. – Надо будет поблагодарить графа. Это  благородно с его стороны. Похоже, Вы произвели на него впечатление, Анна.
  - Как Вы можете думать такое, Джемма, – смутилась девушка. – Просто граф посочувствовал мне, он очень порядочный и воспитанный человек.
 - Вам понравилось его общество? – поинтересовалась покровительница.
 - Не буду скрывать – оно приятно, – Анна утвердительно кивнула, – я не заметила в нем столь привычных для меня в России пренебрежения и надменности.
 - Видите ли, моя дорогая, венецианская аристократия не является потомками владетельных правителей, как российская, это потомки торговцев и пиратов. Им, конечно, тоже присущ снобизм, однако не в такой степени.
 - Может быть, – Анна неопределенно пожала плечами, – но подобное поведение вовсе не лишает их благородства.
  После завтрака Табальони отправилась в театр. Работы по-прежнему хватало, как на сцене, так и вне ее. Спектакли, ужины, приемы, толпы поклонников – все это требовало немалых сил от них обеих. Джемма была полностью поглощена спектаклями, а компаньонка по мере сил старалась облегчить ей жизнь. Занималась бумагами, подготавливала приемы, даже работу с костюмерами взяла на себя.
Во всей этой суете она уже не вспоминала о встрече с графом, когда он сам напомнил о себе, явившись в гостиничный номер с приглашением на бал, который он давал по случаю открытия сезона.
  К огромному удивлению Анны, приглашение было не только для примадонны, но и для нее.
  - Что мне делать, Джемма? – воскликнула девушка, когда граф ушел. – Я не могу пойти на этот бал.
  - Вы с ума сошли, дорогая! – всплеснула руками певица. – Его Светлость лично пригласил Вас. Отказаться – значит оскорбить графа. Вам прекрасно известны правила хорошего тона.
  - У меня нет права там находиться, – Анна опустила голову, – Вы ведь об этом знаете.
  - Я знаю только одно – Вы приглашены, а я ни за что не позволю Вам пропустить бал. Вы там будете, это решено! 
  - У меня даже нет подходящего платья, – Анна судорожно цеплялась за последний аргумент.
  - Велика беда – нет платья! Неужели Вы думаете, что в славной Венеции не найдется магазинов дамских нарядов? – рассмеялась Джемма. – Завтра же займемся поисками подходящего туалета.
Понимая – Джемму не переспорить, Анна только обреченно вздохнула, больше не пытаясь протестовать. В конце концов, она может тихо посидеть где-нибудь в укромном уголке, пока ее покровительница будет веселиться. 
  На следующий день, не откладывая дела в долгий ящик, Джемма настояла на походе по магазинам. Но поскольку Анна не проявляла ни малейшего интереса, разглядывая облака тюля, атласа и грогрона, то она взялась за дело сама. Выбранное ею платье белого шелка с небольшим декольте, украшенное скромным серебряным шитьем, удивительным образом подчеркивало нежную красоту девушки. Помимо платья были куплены высокие белые перчатки и прелестные туфельки, стоимость которых едва ли не превышала цены платья. На все протесты своей компаньонки Джемма весело отвечала:
- Дорогая, обувью нельзя пренебрегать. Это наше секретное оружие, поэтому не стоит на нем экономить.
Осмотрев покупки еще раз и окончательно удостоверившись, что ничего не забыто, она предложила Анне зайти в ближайшую кондитерскую – отметить покупки кофе с пирожными.
  Последующие дни пролетели незаметно, и вот уже Анна стояла в гостиной, полностью готовая к выходу, дожидаясь Джемму, которая задерживалась со сборами. Через несколько минут дверь распахнулась, и актриса, войдя в комнату, окинула девушку взыскательным взглядом, а после одобрительно кивнула. Анна в самом деле была невероятно хороша в этом платье, с жемчугами на шее и волосами, собранными в элегантную прическу, украшенную фиалками, под цвет глаз девушки. Она сама напоминала этот хрупкий нежный цветок, вызывая желание заботиться о ней, оберегая от всех напастей. Еще раз одобрительно кивнув, Джемма сказала:
  - Пойдемте, Анна, сеньор граф прислал за нами гондолу.
 Больше не споря, девушка набросила на плечи теплую пелерину, направляясь к выходу вслед за Джеммой.
  Принадлежавший графу Ка Дандоло светился огнями, отражающимися в водах Гранд-Канала. Нарядная толпа гостей, шум подъезжающих экипажей, масса лодок у причала говорили о размахе праздника. Немного робея, Анна вступила под своды одного из самых известных палаццо города, знаменитого богатством убранства и коллекцией произведений искусства, оцениваемой знатоками не в один десяток миллионов дукатов. Ка Дандоло действительно соответствовал своей славе: мрамор, позолоченная бронза, бархат, парча не говорили, а кричали о богатстве хозяина, который встречал гостей у входа в бальный зал. Сказав несколько приветственных слов Табальони, он посмотрел на ее спутницу каким-то странным взглядом и сказал:
  - Добро пожаловать, сеньорита. Надеюсь – Вам не придется сегодня скучать.
  - Благодарю за честь, Ваша Светлость, – Анна опустилась в грациозном реверансе, – уверена – мне будет очень весело на вашем балу.
И они отошли, давая место другим гостям.
Проходя по залу, Анна спросила у певицы:
  - Скажите, Джемма, почему граф встречает гостей в одиночестве, где же графиня д’Эльяно?
  - Графиня умерла почти десять лет назад, – Джемма слегка нахмурилась, – граф уже много лет бездетный вдовец, к тому же очень выгодная партия для любой представительницы бомонда, впрочем, еще ни одной из них не удалось довести его до алтаря во второй раз.
  На этом разговор прервался, Джемму обступили гости, рассыпаясь в похвалах и комплиментах, а Анна, воспользовавшись этим, поспешила найти себе спокойное местечко. Она укрылась за стеной из живых цветов в углу зала и тихо сидела там, наблюдая за танцующими. 
  Веселье набирало обороты: торжественный полонез сменил котильон, потом мазурка, кадриль, а после только начинавший входить в моду галоп. Перед глазами мелькали наряды, драгоценности, черные фраки, запах духов смешивался со свечным дымом, а девушка сидела, погруженная в свои мысли, пока знакомый голос не оборвал ее раздумий:
  - Боже мой, сеньорита! Вы обещали мне веселиться, но что я вижу?! Скучаете в такой прекрасной компании. К слову сказать, Вы и цветы – просто изумительное сочетание. 
  - Ваша Светлость, – Анна поднялась, – Вы ошибаетесь, я вовсе не скучаю.
  - Не скучаете? Тогда почему Вы здесь, в одиночестве? На балу надо радоваться жизни! Прошу Вас, окажите мне честь танцевать с Вами следующий вальс.
  - Но, – Анна невольно попятилась, – я не могу.
  - Почему, сеньорита, неужели все Ваши танцы уже заняты?
  - Нет, – девушка не успела продолжить, оркестр заиграл вальс, а граф протянул ей руку. Понимая – отказаться от предложения нельзя, скромница покинула свое убежище, и они вошли в круг танцующих. Сделав несколько па, мужчина спросил:
  - Зачем Вы прячетесь, Анна? Стоило Вам только выйти из своего укрытия – у Вас не было бы отбоя от кавалеров. 
  - Это не совсем прилично, Ваша Светлость, – Анна отвела глаза от собеседника.
- Не совсем прилично?! – граф был неподдельно удивлен. – Что же неприличного в танцах на балу?
«Для него, может быть, ничего, – с горечью подумала девушка – но не для меня».
  Она видела взгляды, которые бросали в их сторону женщины. Одни любопытные – с кем это танцует самый завидный жених? Другие пренебрежительные. «Кто она? Компаньонка?!», «Фи, дорогая, какое убожество!», «Его Светлость слишком добр к этой особе!»
  Казалось – она слышит слова, сказанные негромкими голосами, скрытые за полированными светскими улыбками, и от этого становилось еще горче. Обретенная свобода вовсе не ставила ее в один ряд со сливками общества, собравшимися здесь.
  Танец закончился, и граф, вежливо поблагодарив, отвел ее к Джемме, которая, судя по всему, была довольна успехом своей подопечной. Не желая привлекать к себе еще больше внимания, Анна, шепнув покровительнице, что собирается пройтись по дворцу, выскользнула из зала.
  Открытые для гостей парадные комнаты были ярко освещены, давая возможность полюбоваться произведениями великих мастеров. Палаццо буквально было переполнено ими: картины Джотто, Боттичелли, Леонардо, бесценные скрипки Амати и Страдивари, статуи древнегреческих скульпторов. Все это великолепие, конечно, добавляло блеска и роскоши дворцу, только Анне он казался безжизненным, в нем не было того тепла, который есть в домах, где люди живут полной жизнью. Здесь все казалось мертвым, как в музее.
  Раздумывая об этом, она переходила от одной картины к другой, пока не застыла в восхищении, понимая, что взирает на творение Рафаэля. Сегодня сбылась ее давняя мечта: увидеть собственными глазами картину знаменитого художника. Девушка смотрела на нее то с одной, то с другой стороны, пока за ее спиной не раздались шаги, и граф, подойдя к ней, с улыбкой спросил:
  - Любуетесь, сеньорита?
Не в силах сдержать эмоции, Анна воскликнула:
  - Ваша Светлость, пригласив меня, Вы сами того не зная, исполнили мою давнюю мечту – увидеть подлинные картины Рафаэля! Я благодарю Вас за эту возможность.
  - Очень рад, Анна, что сумел доставить Вам удовольствие. В моей коллекции немало ценных произведений искусства, она считается одной из лучших в Европе, и если Вам это интересно – двери моего дома всегда открыты для Вас. А сейчас давайте вернемся обратно, скоро подадут ужин, да и Джемма уже справлялась о своей компаньонке.
  Анна направилась к гостям, следуя через анфиладу комнат, мысленно благодаря графа за его тактичность. Он держался на расстоянии, позволив ей в одиночестве войти в бальный зал, тем самым избежав новых сплетен и пересудов.
  Ужин был столь же великолепен, как и бал, а после его окончания Джемма засобиралась к себе, ей нужно было отдохнуть перед завтрашним спектаклем. 
  Всю дорогу до гостиницы, да и после, Анна молчала, удивленная теплым чувством, которое словно искорка засветилось в ее душе. И только засыпая, она поняла, что это значит: к ней снова вернулось желание жить.