Боль мне к лицу

Глава 18.1

Дожидаясь, когда доставят диван, мы расходимся по разным углам, словно после ссоры.

Я запускаю стиральную машину, навожу порядок на кухне, мою обувь — делаю все, чтобы избежать единственной комнаты, в которой Иван разбирает старую мебель.

Проходя мимо, опускаю взгляд: боюсь, что если Доронин начнет говорить, то мы озвучим терзающую обоих мысль — в наших словах не больше правды, чем в любых других признаниях в любви до гроба.

И я грызу себя за то, что позволила усомниться в обещаниях любимого человека, но сердце не обманешь.

«Врет, как Троцкий»

«Ты знала, на что шла!»

«Главное, чтобы к жене не смотался»

Мебель привозят в десятом часу, — к тому времени избегать общества Вани становится уже глупо; я нервно касаюсь пальцев, перебирая суставы большим и указательным. Показательно выпиваю очередную таблетку, незаметно пряча ее в ладони. Звонок в дверь заглушает негромкое бормотание телевизора, разрываясь над ухом нервной трелью.

Я вскрикиваю от неожиданности, успев довести себя до ручки.

– Аня, прекрати, — Иван с недовольным лицом проходит мимо, чтобы открыть дверь, не касаясь и не задевая меня. Я отхожу на кухню, не желая попадаться на глаза доставщику.

Летние сумерки затекают сквозь распахнутое кухонное окно. Квартира наполняется уличными звуками, и я высовываюсь, стараюсь вдохнуть больше теплого воздуха, наполненного городской пылью, ароматом запоздалой сирени в палисаднике у второго подъезда и запахом остывающего в тени асфальта.

Но вместо воздуха легкие наполняет тоска.

Просачивается остро, стесняя грудь, и мне становится больно и трудно дышать.

Я не сразу обнаруживаю, что из носа снова течет кровь. Провожу указательным пальцем над губою, с удивлением смотрю на красную полоску, появившуюся на нем.

Вера, что с приходом Ивана я смогу излечиться от болезней, слабеет. Сама эта мысль кажется утопичной и смешной — не всякая любовь делает из чудовища человека; иногда от чувств становится лишь взаимно больно — они, как обоюдоострый меч, ранят, не разбираясь.

Я наклоняю голову вперед, позволяя крови стекать на подоконник. Алые капли расползаются ажурными точками, и я, словно завороженная, наблюдаю за ними, не шевелясь.

Шептуны, возбужденные этим видом, кричат, ненасытно требуя большего.

«Возьми нож, еще чуть-чуть!»

«Ну этого же совсем мало, нам не хватает»

«Как кровушки-то хочется…»

Влекомая чужими просьбами, я хватаюсь за кухонный нож. Стальное лезвие тянет заманчивым блеском. Сотни порезов, оставленных однажды на долгую память, вдруг четче выделяются белыми линиями на фоне кожи.

Всего одно движение — легкое, и взмах острия сменится алой полосой.

«Давайдавайдавайдавай!»

Но я не успеваю.

– Аня!

Горячие руки касаются ледяной кожи; Ваня разворачивает меня к себе и не двигается, словно видя впервые. С громким звоном нож падает на пол.

– Черт, Аня! Что с тобой?

Я открываю беззвучно рот, и тут же оказываюсь оторванной от земли; Доронин несет меня в ванную, пускает горячую воду и умывает.

– Поговори со мной, Аня! Что с тобой?

Слова становятся пустыми и легковесными: разве он не понимает, что они не имеют никакой силы? Что обещания, данные друг другу, растворяются, едва успев покинуть наши уста, и исчезают, будто их и не было?

У меня нет ответа; нет голоса, чтобы говорить, и почти не остается сил, чтобы бороться. Я чувствую себя решетом, сквозь дырки в котором утекает жизненная энергия.

Я закрываю глаза, ощущая дикую слабость. Раззадоренные обещанием крови голоса возмущаются, обзывая меня, заставляя злиться и отвечать, но мне нечем крыть.

Ваня мечется, не зная, чем помочь мне, и, в конце концов, закутывает в одеяло, перетаскивая на кровать.

– Ты совсем ледяная. Аня! Аня!

Я прикрываю глаза, не отвечая. Все внутри будто вырезано изо льда, — мне бесконечно холодно.

Одеяло не греет, не спасают и крепкие горячие объятия Ивана.

Он вливает в меня чашку крепкого сладкого чая. Я послушно глотаю, вспоминая больницу, уколы, Иволгу, Солнце.

Мне кажется, что я снова накачана лекарствами. Вязкие мысли, замедленные движения и сердце, скованное холодом. Я медленно покрываюсь ледяным настом, закрываю глаза и застываю.