Болеть тобой

Глава 27. Луиза

Никогда раньше я не видела таких огромных квартир. В этом пустом красиво и богато обставленном зале я чувствую себя чем-то вроде прилипшей пылинки к только что тщательно отполированному бриллианту. Мне здесь не место.

До сих пор не верится, что папа привел меня к себе в дом. Ощущения странные, потому что я прекрасно понимаю, что всё это из-за того, что мама умерла. Всё произошло так быстро, и я не понимаю, могу ли чувствовать радость?.. Папа появлялся в моей жизни нечасто, но каждый его приход был настоящим праздником. Неужели теперь он будет рядом всегда?

Несмотря на то, что взрослые разговаривают в ванной комнате, я могу прекрасно слышать их приглушенные голоса.

— Что?! Ну что ты на меня так смотришь? Разве я тебя обманывал хоть раз в жизни? — слышу папин голос, и улыбка сама расцветает на моем лице.

— А, по-твоему, измена – это не обман?! — истерично выкрикивает его жена.

Папа сказал называть ее Светлана Антоновна. А еще он погладил меня по плечу и сказал ее не бояться, потому что она здесь ничего не решает.

— Какая измена? — вздыхает папа. — Мы оба знаем, что наш брак – одно название. Ты приняла это и даже подписала бумаги.

— Одно дело путаться с анорексичными суками по подворотням, другое – тащить в дом их щенят! Я не собираюсь мириться с…

От звука звонкой пощечины я вздрагиваю и зажмуриваю глаза. Папа что-то тихо говорит, выходит из ванной и шагает по направлению ко мне. Он такой красивый и такой высокий, что у меня начинает бешено колотиться сердце. Для меня непривычно видеть его светящееся лицо так часто, и я по привычке заставляю себя запечатлеть в памяти каждую мелочь.

— Все в порядке, куколка, — ласково говорит папа и обнимает меня. — Сейчас я покажу тебе твою комнату.

В папиных объятиях уютно и тепло. Безопасно. Втягиваю носом аромат мужского одеколона и у меня даже начинает кружиться голова. Замечаю Светлану Антоновну не сразу, она стоит, одной рукой держась за дверь в ванную комнату, а другую прижимая к красной щеке. Она меня не знает, но уже ненавидит. Для меня это не имеет никакого значения. Я ее не боюсь, ведь так мне сказал папа.

***

— Тебе правда двенадцать?

Впервые Светлана Антоновна решает со мной заговорить за завтраком спустя неделю после моего переезда. Несколько дней она не выходила из своей комнаты, потом просто меня игнорировала, однако сегодня вдруг заметила меня и даже задала вопрос. Ее лицо при этом выглядит так, будто в ее шикарных меховых тапочках обнаружилась склизкая жаба.

Молча киваю и делаю глоток сладкого черного чая. Моя жизнь круто изменилась. Теперь у меня есть своя комната – просторная и светлая, с большой кроватью и с блестящей хрустальной люстрой в виде маленьких цветочков. У меня есть место для вещей, и это не затхлая кладовка с плесенью по углам, а красивый белый гардероб с золотыми завитками по краям. У меня теперь так много всего, только самого главного все равно катастрофически не хватает. Папа работает слишком много, и я его практически не вижу.

— Странно, — говорит Светлана Антоновна и прислоняется затылком к стене, не сводя с меня темных глаз. — Выглядишь на все шестнадцать.

Быстро пожимаю плечами и откусываю от бутерброда небольшой кусок. Еда в этом доме тоже потрясающая. Даже хлеб какой-то другой.

— Подумать только, он называет тебя «куколка», — продолжает Светлана Антоновна и нехорошо усмехается. — Даже и не предполагала, что он способен о ком-то заботиться.

Кусок бутерброда с колбасой встает в горле комом, но я с усилием все же проглатываю его. Во мне поднимается злость, ослепляющая и сумасшедшая.

— Если папа не любит вас, это не значит, что он не способен любить кого-то еще.

Светлана Антоновна в одну секунду оказывается рядом со мной и наклоняется к моему лицу так, что мы почти что соприкасаемся лбами. Ее дыхание учащается, а глаза, направленные на меня, сужаются от ярости. Однако я вижу в них и кое-что еще – растерянность. Эта женщина не ожидала, что я посмею ей перечить.

Некоторое время она сверлит меня глазами, не говоря ни слова. Затем отстраняется, поворачивается спиной, подходит к раковине и наливает в стакан воды.

— Кого-то еще? — процеживает она, не поворачиваясь. — Это кого? Может, твою мать? Или ту, что была до нее? А может, ту, что была с ней одновременно? Ты права, твой отец очень любвеобильный!

Отпиваю еще несколько глотков, поглаживаю теплую кружку большим пальцем.

— Что молчишь? — взрывается женщина. — Он любил твою мать? Твою бедную мертвую мамочку?!

— Она не бедная, — спокойно говорю я, поднимая глаза на Светлану Антоновну. — Она хотела умереть, вот и сделала это. И да, папа ее любил.

Женщина удивленно таращится на меня и не может найти слов.

— Как ты можешь так просто говорить о таком? — наконец формулирует она.

— Потому что мне всё равно, — поднимаюсь со стула и иду к раковине, чтобы вымыть пустую кружку. Светлана Антоновна быстро делает несколько шагов в сторону, будто я могу заразить ее своим равнодушием.

— Вообще-то я ей даже благодарна, — задумчиво добавляю я, вытирая руки о белое кухонное полотенце. — Если бы она была жива, я бы не жила вместе с папой.

— Чудовище, — шепчет мне в спину Светлана Антоновна, и я чувствую в ее голосе налет страха.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

Будет еще несколько глав от лица Луизы прежде, чем вернемся к Роману и Саше. Настало время погрузиться в ее прошлое, чтобы понять ее поступки в настоящем.

P.S. Спасибо всем, кто читает эту историю. Для меня это важно и ценно. ❤️