Боли нет -4

Глава 1. Деревня Дир.

Священный лес умирал не сразу. Агония растянулась на несколько десятков лет. Сначала в деревню Дир пришёл неизвестный споровый туман. Никто не мог точно сказать, откуда появилось это странное зелёное марево, которое то почти растворялось между древесными стволами, то разливалось едва различимой дымкой, то вновь сгущалось, заполняя собой просеки, корневые переходы и нижние ярусы леса.

Туман ничего не ломал. Не жёг. Не оставлял ожогов. А просто медленно вытягивал из растений жизнь. Первыми перестали тянуться вверх молодые побеги. Потом потемнели листья сторожевых лоз. Следом в стволах священных деревьев появились длинные сухие полосы. Их не удавалось залечить ни питательным соком, ни песнями младших певчих, ни даже каждодневными общими молитвами к Воле Природы.

Постепенно поредел древесный полог. Всё больше света проникало туда, где прежде царила прохладная зелёная полутьма. Со стороны ещё могло показаться, что не всё так плохо. Но каждый здешний житель знал — их Священный лес ослабел и находился на грани гибели. А вместе с ним медленно захирела и деревня Дир.

Когда-то это место считалось одним из красивейших поселений всей ветви Са’Кел. Даже среди Кай’Тар, которые никогда не строили дома, а выращивали их.

Жилища ответвления Дир отличались особой свежестью благодаря громадному подземному озеру Истока Живицы. Казалось, дома медленно поднимались из толстых живых корней, изгибались плавными древесными сводами, соединялись между собой мостками, которые тоже продолжали жить. Каждый дом годами рос вместе со своей семьёй и потому никогда не повторял соседний.

Теперь всё изменилось. Одни дома перекосились. Другие покрылись глубокими трещинами. Третьи затянулись толстыми наплывами каллюса, словно сами строения отчаянно пытались залечить смертельные раны, но сил уже не хватало.

Даже воздух стал другим. Исчез запах молодой листвы. Теперь повсюду пахло подсыхающей древесиной, смолой и старым лесным соком. Повсюду наросли огромные уродливые грибы. Даже море-океан хохочущей травы отступило за пределы смертельного круга зелёной дымки.

По извилистым улочкам деревни больше никто не ходил. Сейчас жители не работали. Не чинили дома. Не ухаживали за посадками. Они прощались.

Возле каждого жилища лежали большие заплечные мешки из живой лозы — листвени. Эти необычные вместилища выращивали много лет. Пока семья жила в одном доме, листвень висел под самым сводом и постепенно разрастался вместе с самим строением.

Сегодня их сняли со своих мест. Старики медленно проводили ладонями по стенам домов. Будто гладили старого друга. Женщины становились на колени возле корней, прижимались к ним лбом и долго шептали слова благодарности.

Молодые мужчины молча стояли рядом, не вмешиваясь. Даже дети сегодня старались не шуметь. А малыши о вовсе расчувствовались. Несколько маленьких зелёных комочков тихо плакали, уцепившись за одежду родителей и не понимая, почему взрослые вдруг решили оставить единственное место, которое они когда-либо знали.

Над всей деревней глухо звучала Песнь Прощания. Не единый хор. Каждая семья пела свою. Тихо. Почти шёпотом. Словно разговаривала не друг с другом, а с самой природой. Благодарила её за прожитые годы. Просила прощения за то, что вынуждена уйти.

Даже ветер сегодня словно притих. Лишь осторожно шевелил умирающие ветви, разнося над деревней многочисленные вредоносные споры и медленно растворяя их в зелёном мареве, которое и принесло сюда смерть.

За всей этой удручающей картиной молча наблюдали двое. Они стояли в последнем по-настоящему живом доме. Доме Великого Старейшины. Все остальные жилища деревни уже засохли вместе с умирающим лесом. Этот же пока ещё держался.

Не потому, что оказался крепче. И не потому, что его лучше берегли. Просто глубоко под его корнями ещё оставалось совсем маленькое озеро Истока Живицы. Когда-то именно оно сделало Дир одним из самых уважаемых ответвлений ветви Са’Кел.

Живая вода, насыщенная древесным соком, веками питала местный лес. Благодаря ей певчие выращивали сторожевые лозы, лекари возвращали силы больным, мастера поднимали новые дома буквально из живых корней, а виноделы варили знаменитое вино.

Этому напитку не было равных на всём Нар-Келеше. Теперь же от огромного озера осталась лишь небольшая заводь. Её едва хватало, чтобы поддерживать жизнь последнего дома. Да и тот с каждым днём всё тяжелее отзывался на песни хозяев.

Сквозь широкие овальные проёмы хорошо просматривалась почти вся деревня. Плачущие дети. Сгорбленные старики. Женщины, всё ещё шептавшие слова благодарности умирающему лесу.

Возле самого большого окна стоял высокий Кай’Тар. Когда-то его кожа была такой же насыщенно-зелёной, как и у остальных представителей рода. Теперь же она поблёкла. Высохла. Покрылась глубокими трещинами и больше напоминала старую древесную кору, чем живую плоть. Даже длинные древесные волосы почти полностью посерели.

Это был Кла Дир. Последний Великий Старейшина ответвления. Позади него нетерпеливо переступал с ноги на ногу второй Кай’Тар. Полная противоположность старика. Высокий. Широкоплечий. Почти тучный. Его тело буквально распирало от жизненной силы. Молодая кожа лоснилась сочной зеленью, а толстые упругие мышцы перекатывались так, словно были наполнены свежим соком.

Это был Кра-Кор. Молодой стяжатель Торгового Павильона. Он уже чувствовал себя здесь хозяином.