Боливар исекая

Глава восемнадцатая

Рэгхолл очнулся связанным, раздетым до трусов, лежащим на полу с приступами накатывающей боли в ребрах и ноющим носом. «Сходил, лять, за бабами» – успел прикинуть он, как его перевернули носком сапога.

– Это принцесса Шайна Аиша Выдающаяся, – познакомила его с худой «бабой» Кая.

– Ваше высочество, – познакомила она Аишу, – это будущая жертва экспериментов королевского палача.

Стоявшая перед ним девчонка в рейнджерской накидке, расписных полусапожках с магической палочкой в руке фыркнула.

– Мэтр Дали не признает экспериментов с тех пор, как под его новеньким кнутом из дымленой кожи слонорога умер Тритикамский насильник. Помню, как он ворчал и говорил, что старый бычий кнут растянул бы время мучений для пациента еще ударов на восемь.

– Но мы же гуманистки, младшая сестра! – умильно сказала Кая. – давай этого сами убьем, не больно.

– Он меня голой видел! – возмутилась принцесса, – я может, это зрелище для другого берегла!

– Это пока не зрелище, – скептически окинула её взглядом Аисаки, – это развидище.

Принцесса обиделась, но саданула со всей дури носком полусапожек в бок совсем не Каю, а Рэгхолла, да так, что того затошнило, и заплясали звездочки перед глазами.

– Быстро холоп, рассказал с какой целью проник в купальню и напал на меня!

Рэгхоллу было сильно нехорошо, но понимание, что это только цветочки, разминка перед мрачной фигурой в пыточной, прибавило ему сил и креатива. Что тут сделать? Нападение на принцессу – это не просто мучительный конец. Процесс казни будет нетерпим, но часик и отмучиться – будет не так плохо, как пару суток процесса. А если свалить всё на начальника, может и мучения как-то размоются на всех виновных? Может палач и не так чтобы на него налегать станет, когда рядом будет цель поинтереснее?

Он рассказал всё, что знал, рыдая и сопя, непрерывно прося прощения и милости умереть не так больно, как должно быть.

– А Джерк-то был прав, – мрачно сказала принцесса, – плохо у нас еще поставлена кадровая служба, – и мстительно врезала еще раз Рэгхоллу. – Кая, собирай авантюристов, уходим к наместнику, лично вздерну его перед ратушей на фонаре.

*****

Королевский наместник приближающуюся толпу со мной углядел еще перед ратушей. Как иначе объяснить, что он встретил нашу представительную делегацию на гранитном крыльце со скучающими статуями водных орлов. В клювах те держали шары-артефакты Света. По вечерам их приятный свет заливал гранитные ступеньки, отражаясь в ночное небо.

Сейчас свет отражался на пузе камзола раскормленного аристократа. Я вот сразу воспылал классовой ненавистью к этому хапуге и рвачу. Нет что бы цех построить по переработки рыбы – он тут своё опг решил организовать. Возмутительно.

– Исхирос, Спокес, Миллес, Кратос, – произносил имена Гортам Затарийский и перечисленные опускали голову, – и другие жители Самура с чем вы явились к королевскому наместнику?

Меня он кинул взглядом мельком, не назвал. Но вот было такое чувство – ему я был интересен больше остальных. Это понятно, учитывая, что письмо, изъятое у Миреса было написано им.

Кузнец выступил вперед и начал путано объяснять цель визита. Дубур уже отошел от первоначального шока и приблизившись к наместнику что-то шептал тому на ухо.

– Довольно, – оборвал кузнеца жестом руки Гортам, – завтра же во славу Аиши Выдающейся будут гуляния, торжественный вынос портрета королевской фамилии, где все жители смогут насладиться лицезрением нашей правящей династии и фейерверком. У вас есть еще вопросы, славные жители нашего города?

«Типа разрулил, обещал праздник, но чувство гадостное, – подумалось мне, – будто одолжение делает всем». Все попереглядывались, потом стали расходиться. Все пошли, и я пошел, но повелительный голос Гортама меня остановил

– Эй, Сопляк, а премия от имени города за ресурсы с искаженной поляны тебе уже не нужна?

Вообще не хотелось обострять. Но Сопляк? Серьезно, ты же меня в убийстве десяти бандитов подозреваешь. Ок, разборку не стану устраивать. Схожу за премией – не лишняя, да и не начнет же он меня убивать прямо в ратуше? Я все-таки тип благородный, подвид авантюрист, отряд заместителей гильдии. Будет расспрашивать прикинусь дурачком: никого не видел, ничего не слышал. Письмо в инвентаре, отдам Аише перед отъездом, пусть король решает, что с этим коррупционером делать.

– О, конечно, премия! – преувеличено радостно выдал я, – славься Самур – город мечты!

Гортам поморщился, указал жестом на двери в ратушу и подождал пока я пройду. За дверью меня сразу приложили по голове, отчего я не устоял на ногах и осел на пол. Отдохнуть мне не дали, приложив уже ногой. Было больно от мысли, что аналитик из меня получился херовый. «Или Гортам просто очень спешит» – возразил внутренний голос. «Но какого лешего он, даже видимость закона не соблюдает, – обиделся я. – Все видели, как я в ратушу зашел, это чего, обратно на своих двоих уже не выйду что ли?». «Может побьют, попугают, потом подлечат и выпустят?» – неуверенно предположил внутренний голос.

Пока я разговаривал с внутренним голосом меня утащили в подвал, где кинули в углу, приковали к цепи в стене, а передо мной встал Гортам. Начал он хорошо.

– Отношения со мной – это инвестиции в будущее, – веско произнес наместник.

– Это какая цыганка вам так нагадала? – не мог не удивиться я.

Гортам скривился и дал знак Дубуру. Тот врезал мне своей «клешней», после чего мотивирующую часть речи наместника я пропустил, приходя в себя. Заратрийский заливался соловьем, пока я его не перебил:

– Просто скажите, что вам нужно, шан. У меня сильно развито чувство времени. Боюсь не успеть понять, почему вы подняли руку на авантюриста.

Вообще, мне думалось сейчас меня изобьют до потери сознания, а потом оставят одного, и я наконец залезу в инвентарь, вытащу палочку, отлечусь, а потом разнесу чертово здание по кусочкам вместе с наместником. Не сложилась у нас дружба.