Боливар исекая

Глава двадцать четвертая

Утром меня разбудили тихие голоса. Кая шепотом с кем-то ругалась. Голос, который я идентифицировал, как принадлежащий Джиро Такаши, умолял разбудить меня, по-моему же приказу. Кая рассерженно шипела, что разбудит меня завтраком в постель Риса Саитана и эту славную традицию не прервет даже Второе пришествие Создателей.

Приятно, когда о тебе заботятся.

Тем не менее я быстро вскочил, отжался и появился одетым перед почтенной публикой как раз в тот момент, когда Аисаки уже напяливала на свой правый кулачок кастет. У Джиро в глазах застыл страх, но пацан держался.

– Всё норм, Кая, просто дел с утра много, – бодро выдал я Кае, – уже уходим.

– А бенто? – сурово сказала она, – ты расстроил Рису, хочешь попробовать сделать это со мной?

– В мыслях не было, – заверил её, – Джиро, хватай бенто. Кая, встретимся на обеде, пока-пока!

– Понял, да? – когда мы отошли от дома настолько, что я не боялся быть услышанным, спросил у Джиро. – Почему девушек надо носить на руках?

– Почему? – удивился он.

– Чтобы они твою шею не сломали, – открыл ему секрет. – Сейчас дуй к мастеру Нетфису, скажи ему, что я в обед зайду, нужен усилитель импульса, для восьмилетней девочки. С обязательной подстройкой под неё.

У дверей ратуши меня ожидал сюрприз.

Представлял он собой небольшой конный отряд в плащах с геральдикой барона Недлира. У ног баронских коней вяло копошилось куча тряпья, обмотанная веревками.

– Ваша милость, – звучно доложил самый упитанный из них, – это те бандиты, что посмели ограбить почтенного торговца из Самура Перимаха. Нашли их в лесу, одного успели повесить за бродяжничество, как эти двое, – тут он пнул кучу, – поспешили сознаться в преступлении.

– Вот и славно, – бодро сказал я, – хвалю за службу, а то сегодня к вечеру Лэдри Каролинг обоз собрался с тканями отправить в столицу, охрану просил. Теперь точно сам справится. Всем по чарке водки в таверне, барону благодарность. Этих повесить!

Говоря «этих повесить», я повернулся к Джилу Свакингу, встречавшему меня у дверей с патрулем и подмигнул.

– Не извольте сомневаться, ваша милость, – браво вытянулся ветеран, – фамилии впишем в список казненных, заверим в канцелярии и повесим на площади через полчаса.

Распрощался с посланниками барона, поднялся в кабинет, проследил в окно, как те завернули в таверну, как вышли спустя пару минут, довольно ухмыляясь, вскочили на коней и заторопились прочь.

В кабинет осторожно постучали.

– Заводи, – зычно гаркнул я.

В кабинет ввели бывших пленников барона. Два молодых парня, избитых, с синяками, еле державшихся на ногах. Частично от крови их отмыли, причесали, даже выдали новые тряпки, дали видимо, что-то сожрать из пайка, судя по крошкам на небритых щеках – в общем, очеловечили бомжей. Надежду подарили.

– Я новый королевский наместник Самура, – представился я, – Джерк Хилл. Говоря правду и только правду, вы можете рассчитывать на мою защиту и место в моем городе. Если вы виновны в ограблении нашего обоза можете сдать своих подельников и надеяться на мое снисхождение. В ином случае, вы будете наказаны.

На этих слова оба бросились мне в ноги и принялись нечленораздельно завывая просить меня спасти их сестер. Пришлось прикрикнуть, чтобы привести их в чувство. Не люблю такое: парни явно в диком стрессе, понять их можно, но, если надо кого-то спасать нужны четкие вводные.

В общем это была еще одна семья беженцев из Южной Каталии. Схватили их семью, когда они обошли Тритикам с юга. Главная водная артерия Шайна – река Трит у столицы распадается на несколько притоков: только один из них Эрайн идет до Рыбьей сопки и недалеко от нее впадает в океан. Или море, память прежнего Джерка не была точно уверена, а всем остальным было до фени, как я подозревал. Пока там водятся водные монстры – всем до моря-океана и потенциальных богатств наплевать. Так вот, остальные притоки незначительные, к югу становятся уже ручьями, перейти их вброд не составляет труда. Река Эрайн уже посерьезнее, но к югу она тоже сужается до величины, что, не особо рискуя можно переплыть. Что эта несчастная семья и сделала. Дальше их схватили люди барона. Старика-отца убили сразу, двух сестер и мать увезли, а братьев связали, избили, положили на лошадь и увезли, как оказалось, в Самур.

«Ну что, барон, – мрачно подумал я, – мало тебе ограбления, теперь убийство, обращение в рабство – даже не серваж! – подданных другого королевства, придется башку тебе оторвать».

Рабство в королевстве попадалось. Фрагментарно. Из рабов других королевств. Повинности серва перед феодалом и свободного крестьянина перед короной различались. Даже повинности серва у разных феодалов различались, но вот права собственности именно на самого человека, подданного Шайна не было. Даже подарок рабыни на день королевской фамилии – было просто данью старой традиции, когда в соревнованиях разыгрывали, скажем так, ночь любви с победителем. Это не рабыни были, а профессиональные шлюхи.

В Самуре было пять рабов. Их всех привез старый наместник. Я их освободил сразу, но попросил подписать обязательство отработать год на прежнем месте. Не, а где золотарей взять? Вот так людей освободил, а тем жить не на что. Работа непрестижная, но куда бывшего раба возьмут? А своим освобожденным я жалование положил неплохое, может и останутся, к работе уже привыкли.

– Сержант, – обратился я к Свакингу, – определи парней на довольствие, пусть кормят как стражу.

– Вы двое, – повернулся к парням, – сегодня вечером я еду к барону, если все обстоит так как вы рассказали, постараюсь вызволить ваших сестер. Пока переночуете в камере. Все ясно?

Их увели, а я прижался лбом к толстому слою мутного стекла окна. Раздражают такие бароны. Раздражает такой сволочизм. Раздражает такая попытка подставы со стороны какого-то нонейм-феодала. Мелкий феодальный клоп захотел в соучастники преступления подписать. А потом еще другого торговца Самура ограбить. На мне что, табличка «идиот» повешена?