Больница Людей и Нелюдей - 3

Глава 11

Инка:

         Ненаглядный муженек, конечно, всей правды не сказал. Заявил о крови, которая будет в ребенке, мол, сразу три расы, опасно для наследника. Потом поездил по ушам с ведьминскими способностями, сообщил, что их надо развивать, причем до беременности. Затем вызвал служанку, приказал ей накормить Снежка и вместе со мной закрылся в спальне.

         Супружеский долг Конрад исполнял часто и прилежно, любовником считался умелым, так что здесь мне жаловаться было не на что. Заснули мы довольно поздно. Так что понятно, почему утром я проспала. И как итог – появилась на работе на десять минут позднее обычного. Подошла уже к шапочному разбору. Народ сумел управиться с пострадавшими в драке и теперь гонял чаи в ординаторской.

         На меня насели с расспросами. Но, в принципе, мне и рассказать было нечего. Разве что как пела песни на гулянке, или как ара все пыталась найти одну ей понятную логику в текстах тех песен.

         - Пятый этаж, третья палата, отравленная вила, - проснулась сирин, прерывая нашу беседу, - восьмой этаж, вторая палата, вампир с жаждой, десятый этаж, пятая палата, див в депрессии.

         Народ переглянулся.

         - Эх. – вздохнула Зикара, - такое представление пропущу.

         - А ты к виле? – спросил, поднимаясь, Астон.

         - Угу, - обреченно ответила эльфийка.

         - На пару пропустим, а еще Арирона возьмем и Жура, - поднялась Сурина.

         Парни обреченно застонали.

         - А остальные куда? – удивленно спросила дриада, наблюдая, как собирается народ.

         - Как куда? – ухмыльнулся Инол. – На Инку же. Очень советую и вам, новички, пойти с нами. Впечатлений уйму получите.

         Я только хмыкнула: вот же заразы. На Инку они собрались.

         Толпой мы вывалили из ординаторской.

         Черный див, как когда-то учил меня Конрад, из правящего клана, тоскливо вздыхал и читал стене напротив стихи, видимо, собственного сочинения. Полупрозрачное крупное тело колыхалось в так одной ему слышимой рифмы.

Ветка жасмина стучится в окно,
 А за окном непроглядно темно.
 Снова тебя я ищу в темноте,
 Все повторяя: "Ну где же ты? Где?"
 Знаю, что след твой давно уж остыл,
 Руки не тронут точеных перил,
 Но продолжаю надеяться, звать
 И в темноте беспрестанно искать[1].

         Я села напротив, туда, куда упирался взгляд дива, и честно ему сообщила:

         - Слабая рифма. Поработай над ней. Может, больше образности будет.

         Див замолчал. Колыхания прекратились. Взгляд приобрел осмысленность.

         - Я – поэт! – сообщили мне с пафосом.

         - Верю, - кивнула я. – Но с тропами и фигурами речи у тебя все слабовато. И вообще, кто так заунывно раскачивается? Вот как надо.

         Я настроилась на нужный лад, прикрыла глаза и завыла, словно оборотень на луну:

         - Ветка жасмина стучится в окно… А за окном непроглядно темно…

         - Хватит! – див сдался уже после второй строчки. – После твоей декламации напиться хочется.

         - Ты декламируешь не лучше, - недовольно огрызнулась я. Тоже мне, критик нашелся.

         - Ты Инка, да? – внезапно спросил див. – Мне рассказывали о тебе и твоих, гм, методах.

         Вот она, минута славы!

         - Нормальные методы, - фыркнула я. – На тебя же подействовали.

         Со стороны двери послышались смешки. Вот заразы. Получили развлечение на халяву, а теперь ржут.

Полчаса в ординаторской с кофе и пирожком в руках, и снова в бой. Теперь я понадобилась домовым. Очередные трое пациентов хотели услышать страшилки в моем исполнении. У меня давно возникло подозрение, что эти обормоты не столько страдали от собственной «недолюбленности», сколько пользовались возможностью отдохнуть пару часов на больничных койках. Сортарин качал головой на мои предположения и объяснял, что работа у домовых тяжелая, нервная, бывают срывы. И мне, как специалисту, нужно помнить об этом во время лечения.

         Сирин сумела занять народ другими пациентами, и к домовым мы с ведьмочкой направились вдвоем, как и положено дисциплинированным напарницам.

         - Инка, а в том мире, в котором ты жила раньше, ведьмы были? – не успели мы выйти из ординаторской, поинтересовалась моя личная головная боль.

         Я покачала головой:

         - Ни ведьм, ни магии. Вообще ничего.

         - Но ты ведь ведьма!

         И не поспоришь, блин.

         - Веришь, нет, - хмыкнула я, вызывая лифт, - сама до сих пор не знаю, как так получилось.

         В ответ – недоверчивый взгляд. Да, ребенок, я бываю язвой. Привыкай.

         Домовые лежали в третьей палате на одиннадцатом этаже.

         - Ну что, любители ужастиков, я пришла, - я уселась на оставшуюся свободной койку, откинулась на стенку и начала заунывным голосом рассказывать страшилку. - Раньше на месте лагеря был замок. Там жил богатый барин. У него была слуга Белина. Однажды он приказал ей постирать его белую рубаху. Белина постирала ее, но когда вешала сушить, случайно уронила рубаху. Барин страшно разозлился, он отрубил голову Белине и зарыл ее под деревом…