Болотное предание

Воля княгини

Княжич Яронег никогда не думал, что настанет этот день. Спустя две зимы его отец всё же сделал своей суложью эту девку, носившую совсем не княжеское имя и обладающей исключительно вульгарными манерами. Но не успела княгиня Милослава отправиться в Ирий, как безутешный супруг объявил о своей новой свадьбе. Теперь эта волочайка будет не меньшицей, а полноправной княгиней. Самое скверное, что Яронег начал подозревать недоброе. Его мать скончалась внезапно, хотя до этого могла похвастаться крепким здоровьем. А теперь выяснилось, что эта девка непраздна уже три полнолуния. Но до поры до времени от всех таилась. Яронег давно спал с бабами и девками и запросто мог отличить обычную девицу от тяжёлой. А тут выходит, что князь проводил ночи со своей деревянной ладой, но не понял, что она в тягости. Бред! Да и только! Велислав подозревал, что знахарь мог составить яд, чтобы проторить своей кровиночке дорожку в княгини. Теперь и сам княжич не чувствовал себя в безопасности. Если Осинка родит сына, то участь Яронега будет предрешена. Никогда гордый наследник Златокаменского княжества не думал, что его судьба будет зависеть от подобной особы.

Но теперь наступил свадебный пир князя и его лады многолетней. Осинка была в траурном красно-белом сарафане, сотканном из парчи и расшитом золотыми нитями. Князь был в весьма игривом настроении и презирал обряды, согласно, которым нужно было лить слёзы жениху и невесте. Разве его брак с покойницей Милославой был счастливым? И тут князь среди приглашённых узрел Оленя.

— Потешь меня, мой славный гусляр.

— Я бы с радостью, о, княже, только нечем. Чтобы на гуслях играть, нужны обе руки. Даже левша не сможет сыграть на гуслях яровчатых. Хотя у него две руки целы.

— Тогда спой песню, — распорядился князь, находившийся в весьма благодушном настроении.

— Разве ворон с отрубленным крылом исполняет песни? — насмешливо спросил Олень.

Но тут отличился сам княжич Яронег.

— Хотите свадебной печальной песни, так я её исполню. Только эту песню я услышал от знакомых болгар, а они в свою очередь переняли её от ляхов.

— Ну же, спой для меня, княжич, я жду, — провозгласила невеста, с лика которой влюблённый князь сорвал покров. Это был день торжества Осинки. Она долго шла к своей цели, лгала, изворачивалась, изображала любовь к старику, который был ей противен, сдерживала свои капризы.

Яронег запел. Он не обладал таким замечательным голосом, как Олень. Но песня княжича шла от самого сердца, что не могло не покорить слушателей. Маленькая Чистозвана тоже восторгалась пением княжича, но слова запали ей в душу на всю жизнь.

— Ты идешь горою,

Ты идешь горою,

А я долиной.

Зацветёшь ты розой,

Зацветёшь ты розой,

А я калиной…

Маленькая Чистозвана не знала, что такое роза, но калину не раз пробовала и заготавливала на зиму.

— Ты пойдешь тропой,

Ты пойдешь тропой,

Я — кустами;

Освежись водой,

Освежись водой,

Я — слезами.

«Какая грустная песня, — подумала девочка. — Но как её ритм отличается от заунывных обрядовых песен».

— Как богат твой терем

Как богат твой терем.

Земли — вволю.

Мне же быть одиноким

Век дано судьбою.

А когда помрём,

За родным холмом

Нас схоронят,

Как любили мы,

Как дружили мы,

Будут помнить.

Кто придёт сюда,

Надпись тот всегда

Прочитает:

«Здесь лежит чета,

Здесь их неспроста

Смерть венчает»!

— Какая красивая и трогательная песня, — сказала Чистозвана, — быть даже после смерти рядом с любимым. Что может быть лучше?

Князь о чём-то задумался и смахнул непрошеную влагу со щёки. Возможно, он вспомнил Милославу али какую-то полузабытую любушку, но теперь он был мрачным, как и полагалось жениху. В конце торжества молодых накормили обрядовой пересолённой просяной кашей и разбили глиняную миску, разлетевшуюся на несколько черепков. Велислав принуждённо улыбался, приговаривая:

— Сколько черепков, столько Боги пошлют князю с княгинюшкой сынков.

После этого принесли в жертву чёрного петуха, гадая по его внутренностям и крови, каким будет исход битвы. Предсказание Велислава было неутешительным, но князь отмахнулся от него, как от надоедливой мошкары.

Чистозвана же вернулась в родную весь к огромной радости своего старшего друга Вадима. Вадим почему-то думал, что Чистозвана непременно останется в стольном граде княжества и найдёт себе пару. Он постоянно расспрашивал свою подружку

— Ну как там?

— Худо.

— Так уж и худо?

— Петушков мне жалко. Там или бои проходят петушиные, или кладут их на алтарь.

— А ведьмеди есть?

— Медведи, — смеясь поправляла Чистозвана.

— Ну медведи, так медведи.

— Их водят скоморохи. Только несчастные те медведи. Зверям нужен простор дубрав, сладкая малина да мёд. Недавно я видела, как хозяин леса поймал рыбицу в озере.

— И ты не испугалась? — всплеснул руками Вадим.

— А что их летом бояться. Мишки косолапые только зимой злые. И их можно понять. Даже человек осердится, если его разбудить негаданно.

— Расскажи про Златокаменск, лада моя, — ласково попросил Вадим.

Так уж повелось, что они давно считали себя женихом и невестой. Вадим был сыном старосты, а Чистозвана — единственной дочерью одного из самых зажиточных людей веси Золотые камни. Богатство зачастую тянется к богатству. Даже звери ищут пару среди себе подобных. Вадим и Чистозвана любили свою землю, не стремились в город, не боялись тяжёлой работы. Связывала их и память о Святогневе. Не том водяном, каким он стал, а о дерзком мальце, который мечтал найти клад, объездить всю землю и уйти с варягами за море. Не сбылись мечты Святогнева. Принял он смерть лютую в водах Итиля за своё любопытство и желание проникнуть в тайны речных глубин. Но память о нём была жива в сердцах его родичей и Чистозваны. Остальные друзья быстро позабыли бы своего предводителя, кабы Святогнев сам не напоминал о своём существовании. То ущипнёт за ногу подрастающего приятеля, который ловит раков, то засмеётся безрадостно. Хотя Святогнев ещё никого не утянул в воду. Люди же истолковывали великодушие нового водяного по-своему. Решили, что безвредному озорнику ни к чему требы богатые. Он и так милостив к жителям веси. Только Чистозвана всегда оставляла творог, сметану и яички для былого дружка. Любил при жизни Святогнев молочные продукты, а рыбу с мясом терпеть не мог. Но теперь ему выбирать не приходится. Не знал глуздырь неразумный, что нечисть, как и человек должна свой авторитет показывать, иначе никакого почёта ей не видать, как своих ушей. Любил выходить по ночам из глубин Итиля Святогнев. Сидит на водной глади, наслаждается игрой золотистого месяца, похожего на серп, коим жнут колосья. При жизни мальчик не особо жаловал хлеб, а теперь полюбил ржаные лепёшки, ячменные блины с мёдом, вареники и пельмени, рецепт, которых Чистозвана вызнала у княжеских кухарей. Не любо мясо Святогневу, но пельмени пришлись ему по душе. Никогда он не делал подобного при жизни земной. Ах, вдохнуть бы аромат полевых цветов, прокатиться бы на отцовском коняшке по лесу, собрать бы грибы, на чьих шляпках лежат хвойные иголки. И Чистозвана своим чутким сердцем почувствовала тоску Святогнева.