Болотное предание

Воля волхва

В предвкушении неизвестного Чистозвану била нервная дрожь. Достаточно ли сил в её изящной руке, чтобы поразить злодея, забывшего покон предков? Не уважает старые обычаи князь Гостобран. На свадьбе веселился, как дитя неразумное, пока Яронег не пристыдил его ляшской песней. А теперь решил потешиться с родичкой своей суложи. Если бы Чистозвана была в родстве с настоящей высокородной княгиней, то Гостобран держал бы свои руки и другие части тела подальше от юной девы. Потому как знатная и влиятельная родня заступилась бы за опозоренную девицу. Только Велислав да скальд Сигурд осмелились заступиться за Чистозвану. Перепивший медовухи варяг так и сказал князю:

— На моей родине за это бы тебе, княже, сделали бы кровавого орла. Ты принял сию девицу в род, доверил ей своего сына, а теперь бесчестишь как рабыню на торге купленную. Не один конунг, достойный этого звания, не позволит себе такого поведения. Разве мало тебе рабынь? Ты этим обесславишь прежде всего себя. Какой князь отдаст свою дочь или сестру за сына человека, который тащит на ложе сестру своей супруги?

Гостобран и не подумал о родстве между ним и Чистозваной. Он привык воспринимать её как одну из многих челядинок, с которой побаловаться не зазорно. Но брать свои слова назад правитель не стал. Распустились тут наёмники. Уже князю указывают, с кем спать.

— Разве тебе неизвестна судьба гусляра Оленя, боярина Велегора и иных смутьянов?

— Боярина ты только осрамил, но жить оставил. Олень же был простолюдином. Если бы твоя диса брачных уборов была княжеского рода, то ты не осмелился бы на подобное. Я же свободный властитель стали и сводный брат ярла. Все варяги разгневаются, если коршуны крови выклюют мои луны ресниц.

Сколько не знался Гостобран с варягами, но так и не приучился понимать их кенинги. Князь бросил, что его приказания не обсуждаются, иначе непокорных ждёт виселица.

Теперь Чистозвана судорожно вспоминала, какая кара полагается убийце князя. Она не очень хорошо ориентировалась в законах родной земли. Одно лето назад она стала невольным видоком того, как казнили головника. Люди наслаждались диковинным зрелищем. Несчастного заживо сварили в кипятке, и его крики долго отдавались в ушах впечатлительной Чистозваны. Кто бы мог предположить, что её жизнь повернётся таким образом. Тогда лучше сразу вонзить ножик булатный в грудь белую, чтобы недолго мучиться. Малодушные мысли овладели Чистозваной. Что, если покориться воле князя, а после забыть это как страшный сон? Терпит же Осинка объятия постылого князя. Расплачивается своей любовью за роскошь, почёт и положение княгини. Но Чистозвана не такова. Она должна отомстить за себя, за Оленя, за воев, кметей и гридней, сложивших голову в этой бесславной войне. Сегодня ночью она станет валькирией, пьющей росу смерти властелина негодного. А дальше хоть Рагнарёк. Чистозвана улыбнулась уголками своих кумачовых губ. Общение с варягами и с Милавой не прошло для неё даром. Она рассуждает и действует как скандинавка, рождённая в знатной семье. Сигурд довольно часто говорил, что высокородные женщины его родины предпочитают смерть бесчестию. А ещё варяги уважают право на месть. По их мнению, всепрощением отличаются только рабы. Ну и поклонники распятого Бога, которые сами именуют себя рабами Божьими.

До чего прихотлива судьба Чистозваны. Могла ли предположить маленькая девочка, слушающая горькие откровения гусляра Оленя, что воля князей сломает и её жизнь тоже? Чем виновата Чистозвана? Её родичка Осинка решила, что Чистозвана должна стать нянькой для её малыша. Не домогалась дочь рыбака подобной сомнительной чести. По воле новоиспечённой княгини она покинула родную весь, оставила всех, кого любила. Только бы встретиться с Вадимом, отцом, Оленем, Весенкой и Ягодкой в светлом Ирии. Но тут новая мысль, подобно гадюке, заползла в голову девицы. А что, если новый князь Яронег решит сделать убийцу отца его посмертной спутницей? Не хочет Чистозвана быть с проклятым погубителем и на том свете. Вспомнила она рассказы Весенки о том, что во времена стародавние приносили жителей в жертву духам леса. Всегда люди хотят откупиться от высших сил. Вот и кидали жребий, кому спасать племя ценой своей жизни. Вырывали с корневищами кусты калины и клали их рядом с болотом. По этим кустам и должен был идти приговорённый. А после болотник забирал несчастного и отставал от иных жителей. Внезапно Чистозвана вскочила со своего места. Она вспомнила слова той самой песни, которую исполнял княжич на пиру:

«Зацветёшь ты розой,

Зацветёшь ты розой,

А я калиной…»

Вот и судилось Чистозване пройти по калиновой дороге жертвы. А Вадим когда-нибудь утешится и найдёт иную любушку. Он будет цвести, как неведомая роза. Чистозвана прошептала побледневшими устами слова, которые казались ей пророческими.

— Ты пойдешь тропой,

Ты пойдешь тропой,

Я — кустами;

Освежись водой,

Освежись водой,

Я — слезами.

Только слёзы да горькая калина суждены ей в любом случае. Даже если она покорится князю, то её доля будет незавидной. Не сможет она смириться с ролью покорной игрушки престарелого правителя. Он же похож на Кощея Бессмертного. Только Гостобран смертен. Но смерть её не обвенчает с постылым стариком. Пусть поищут для него добровольную жертву. Она и в том мире будет любить Вадима. Внезапно на Чистозвану снизошёл покой. Слёз больше не было. Теперь она вспоминала то счастье, что узнала под срединным небом. Воспоминания о счастливом былом скакали в голове Чистозваны, словно котята, резвящиеся на ярко-зелёной травке. Вот она учится удить рыбу и Беломил приговаривает:

— Хочешь, чтобы у котейки был вкусный ужин, прояви усидчивость, егоза.

Тут же лето сменяется зимой, а весь — городом. Теперь уже Кетиль, друг Сигурда, учит её кататься на лыжах. А Сигурд в своей иносказательной манере рассказывает про Бога Улля — покровителя лыжников. Чистозвана даже научилась мастерить лыжи и коньки. Получалась, правда, не слишком красиво, но вполне пригодно. На коньках можно кататься по замёрзшему Итилю. Чистозвана вспомнила ещё о том, как Велислав разводил огонь-Сварожич в священной роще, а она поймала окуня в озере, которое несло свои тихие воды близ берёз, дубов и тополей. Вкусная оказалась уха, сваренная в котелке, который где-то раздобыл Велислав. Тогда был месяц липень. Тополя роняли свой убор, прямо на землю около простеньких подорожников, которые казались речной травой, выступающей из белоснежной пены вод. Велислав уминал уху за обе щёки и нахваливал стряпню Чистозваны. А после он собрал ягоды и насыпал разноцветную горсть в узкую девичью ладошку. Чистозвана беспечно смеялась и ела малину, землянику и ежевику, забавно перепачкав своё загорелое личико.