Болотное предание

Лесные чудеса

Только Чистозвана успела вздохнуть спокойно, как в Золотые камни пришла новая напасть. Пропал маленький Ярополк. Больше всех по мальцу убивался Вадим. Если бы сварливую Осинку утянул под воду Гостобран, то Вадим только бы вздохнул с облегчением. Хотя и тогда он не смог бы сделать суложью свою ладу Чистозвану. На родичках не женятся, уж если за такое князя принесли в жертву, то и Вадима могут казнить. Как птица легкомысленная, попал гончар в силок вздорной и капризной вдовицы Гостобрановой.

А тут бабы красили холсты да весело переговаривались за работой. Весенка, как всегда, была заводилой среди баб. Вспоминала, как ещё в юности любила она холсты зорить. Обычно холсты отбеливали в гречишной золе, а потом растирали водой, росой или снегом. Лебеда окрашивала ткани в красный цвет, жёлтый оттенок получали с помощью берёзовых листьев, купальницы и бессмертника, крапива давала зелёный цвет, а василёк — синий. Переговаривались бабы, вспоминали о свойствах различных растений да случаи весёлые из своей жизни рассказывали. За разговором любая работа короче кажется. Вдруг видят: летят в небесной вышине лебеди белые, а с ними гусак серый. Вот на спине этого гусака и примостился Ярополк. Радостно смеялся малец, воспринял он поездку верхом на гусе, как забавное приключение. Мало отрады было в жизни бывшего княжича. Только один Вадим да его мать Премила баловали ребятёнка. Своей властной прабабки да крикливой матери мальчуган побаивался пуще нечисти лесной. Раньше в княжеском тереме житьё-бытьё у Ярополка было привольное. Няньки да мамки с ног сбивались, чтобы выполнить его малейшее пожелание. Народ его приветствовал, княжичем Ярополка величали. А теперь его звали Ярополк, вдовий сын. В веси ребёнку было жить скучно. Раньше отец сажал мальца с собой в седло, показывал свои владения обширные, брал на ловы. Ярополк ещё в тереме любил прятаться, чтобы глядеть, как няньки с ног сбиваются, чтобы сыскать потерянного княжича. Но с тех пор, как умер Гостобран, мать и прабабушка потеряли малейший интерес к ребятёнку. Весенка пыталась усовестить Осинку, говоря, что она гневит Бога Рода пренебрежением к сыночку, да нарвалась на одни оскорбления и поношения. Когда же птицы унесли Ярополка, то мать даже слезинки не проронила, зато по косе, срезанной Чистозваной, так кручинилась, так убивалась, что вся весь диву далась. Конечно, для женщины позор несказанный, косы лишиться, но Осинка сама навлекла на себя это бесчестие. Позарилась на чужого жениха, увела его у Чистозваны, вот и расплату за своё чёрное сердце получила. Когда она стала вдовой Гостобрановой, то по покону отрезала косу. И вот теперь снова ходит остриженная, как будто снова овдовела. Весенка предрекала скорую смерть Вадимову. Получилось же по-иному. Величана была мрачной, ходила, поджав губы, а в её глазах была странная смесь сожаления и торжества.

Чистозвана же себя корила из-за того, что так и не сумела полюбить Ярополка. Вначале она была сердита на мальца, из-за которого её разлучили с родными, затем перенесла на него свои чувства к Гостобрану. Ну а потом она разорвала всякие отношения со своей роднёй. Может права Весенка, и Бог Род огневался на их семью, да забрал самого младшего члена.

Велислав же был совершенно другого мнения. Как-то лакомясь стряпнёй Чистозваны, он мрачно сказал.

— И ворожить не надо, что княжеский отпрыск был принесён в жертву.

— Но каким образом? — спросила дрожащая хозяйка избы. В последнее время мысли о мести оставили Чистозвану. Она совсем не желала зла маленькому ребёнку. Её пьянила мысль о том, что кудесник такой сдержанный днём, ночью превращается в её страстного возлюбленного. Девушка подозревала, что про свою любовь неразделённую к княгине Гордеславе ведун солгал из гордости. Вспоминала она сказку про Волха и Лелю, которую любил рассказывать Олень. Покорила своей красотой Леля огненного Волха, который обращался в сокола, да позавидовали их счастью сёстры Лели, богини Жива и Марена, и утыкали окошко иголками, изранившими крылья сокола. Пришлось Леле пускаться в дальние странствия, чтобы вернуть любого. Так же как Волх ради Лели забывал всё, так и Велислав многим рисковал, предаваясь с лесной красавицей страсти жаркой. Если прознают про это Величана вредная да Осинка злобная, то сюжет сказки может повториться. Велислав же рассказывал своей полюбовнице, что там, где падали капли крови из израненных ног Лели, вырастали алые розы. А поскольку она шла в тридевятое царство, то только там растут эти дивные цветы. При этих словах Чистозвана вспомнила слова песни, которую Яронег исполнил на свадебном пиру. Пророческими эти слова оказались для родички княгини. Разошлись их пути-дорожки с Вадимом. Умылась она слезами, а жизнь её была бы горькой как калина, если бы не защита и поддержка её полюбовника тайного. Может быть только после смерти им с Вадимом суждено быть вместе. Из мести она отдалась своему другу давнему, но от этого чувства почти ничего не осталось. С трепетом она ждала прихода Велислава, чтобы прильнуть к его груди широкой, почувствовать силу объятий и поцелуи ласковые. Теперь же любовник делился с ней самым наболевшим. Так уж повелось меж ними.

— Если большуха отдаст добровольно ребёнка в жертву Бабе-Яге, то получает силу несказанную или другие дары. Это враньё, что Баба-Яга поедает да крадёт детей. Нужны ей ученики и ученицы, которым она передаёт свою мудрость, столетиями накопленную. Меня тоже отец определил в учение к волхвам. Не спрашивал моего согласия, но мне лучше было с кудесниками разумными, чем дома, — тут Велислав грустно вздохнул и потянулся к своей любой. На какое-то время они растворились в страсти удовой и забыли обо всём. После же мужчина заметил, что скоро они узнают обо всём. Величана не будет долго медлить с мщением.

— Она мне говорила, что с самой Бабой-Ягой зналась, да и руки у Величаны по локоть в крови. Она своего братца родимого в болоте утопила. Как только Род не покарал эту злодейку подлую?

— Что же, придётся мне самому озаботиться этим вопросом, — произнёс Велислав, поглаживая округлое бедро Чистозваны, — однажды я уже покарал такого нечестивца. Надо было ещё тогда казнить Величану. Но у князя Яронега слишком мягкое сердце. Подумал, что она не так виновата, как её сын. Да и от казней он устал, не захотел пачкать свои руки в крови старой женщины. Но врагов надо убивать, чтобы не плодились, как отродья змея Триглава.