Болотное предание

Болотник

В избушке у лесной колдуньи подруги провели почти месяц. Разочарование точило их души, точно ржа железо. Но сквозь эту тьму пробивались робкие лучики весеннего солнца. Пусть ещё не пришла пора спасти Вадима, но всё же путешествие было не вполне напрасным. Чистозвана чувствовала, что слову Бабы-Яги можно верить. Одна часть её души рвалась в Золотые камни, чтобы наконец-то обнять Оленя, другая же… Другая — стремилась на болото, чтобы вычерпать всю воду, извести болотника, но спасти Вадима из когтей нежити. Но не всё выходит по задуманному. Выходит, что Кощей спас саму Чистозвану, но погубил Вадима. Как и Велислав. Тут Чистозвана почувствовала острое желание увидеть своего сокола. Но даже если Велислав простит обиду, то быть им вместе не суждено. Не бросит же он вызов самому Кощею, чтобы отобрать невесту.

Чистозвана побрела до топи. Порой ей хотелось броситься в болото, чтобы больше ничего не чувствовать. Свинья и Арысь ломанулись за ней. Яга укоризненно качала головой, Ярополк наблюдал, Величана молчала.

Чистозвана бежала, не обращая внимания на колотящееся сердце. Вот и показались болотные камыши, заросли багульника, таволги, белокрыльника. Где-то пронзительно кричала выпь. На одном берегу болота выросла крохотная зелёная ёлочка, которой не было прошлым летом. Посередине топи возвышались низкорослые берёзы. Вода была мутно-зеленоватой. Напрасно Свинья и Арысь надеялись, что порыв Чистозваны пройдёт. Она стукнула маленьким кулачком по топи и прокричала.

— Выходи, болотное чудище. Потолкуем.

Свинья машинально схватилась за многострадальный оберег-лунницу. Но болото, к разочарованию Чистозваны и облегчёнию Свиньи, оставалось таким же безмолвным. Даже выпь приумолкла.

— Боишься выходить. Это тебе не жертв связанных заглатывать. Если ты не выйдешь, то я выпью болото.

Эти слова возымели своё действие. Выглянул из топи мохнатый человек, протянул руки длинные к дерзкой веснячке, а хвост примостил на камне, покрытом илом. Заговорил знакомым голосом:

— Вы не забыли меня?

— Вадим, — воскликнула Свинья. Она не умела сдерживать своих порывов и собралась прыгнуть в топь к любому. Но более разумная Арысь схватила её за руку и не дала совершить глупость.

— Выходи к нам, — попросила Чистозвана.

— Не могу. Человеческие оковы можно сломить, а я навеки прикован к этому месту.

— Позови болотника, — потребовала Чистозвана.

— Он перед вами.

— Я не понимаю…

— А тут нечего понимать. Болотники, они долго не живут. Как замёрзнет болото, так погибает прежний властитель. А по весне, когда топь оттает, топляки выбирают нового князя. Судьба такая у Осинки княжеской женой быть. Она ведь Святко от медвежьего князя родила, а на меня повесила. Зачем я только с ней переспал? — заплакал Вадим.

— Хорош лить слёзы. А то болото из берегов выйдет, — раздался голос Яги.

— Вы всё-таки пошли за нами, — изумилась Арысь.

— Что с вами сделаешь. Думаю: утопнут девки. А люди глупые скажут, что Баба-Яга их поела. Дурная слава — она такая.

— А вы бы, конечно, не пережили бы этих пересудов и смотней, — заметила Чистозвана.

— Жалко вас стало, девки неразумные. Он теперь владелец топи, но всё равно куксится, жалится, чем-то недоволен. Удивительно, что Лихо к нему при жизни не привязалось. Что вы в нём нашли-то?

— Можно болотника выручить?

— А зачем его выручать?

— Как зачем? — взвился Вадим. — Мне жить меньше года осталось. Как замёрзнет топь, я погибну. А топляки выберут следующей весной нового князя.

— Но пока твоё время не миновало. Радуйся жизни, власти, скоро багульник зацветёт, люди дуреют от этого аромата. Сами в топь прыгать к тебе начнут.

— Не нужны мне человеческие жертвы. Я домой хочу.

— Тебе сколько зим, добрый молодец?

— Двадцать одна.

— Ярополку семь зим минуло. Ровно в три раза тебя глуздырь младше, и то не ревёт из-за пустяков и домой не просится.

— Хороши пустяки! — возмутилась Свинья. — Ему же жить осталась половина солнцеворота, а после…— тут она сама разрыдалась.

— Слезами болотника из болота не выманишь. Топляки, похоже, совсем повредились разумом, коли выбрали такого никудышного правителя, — заметила Яга.

— А из кого было выбрать? Если вы с Величаной всех снарядили с нашей весью биться? — голос Чистозваны напоминал свист хлыста.

— Было такое, — невозмутимо произнесла Яга, — однако, какой из него болотный повелитель? Скоро все кикиморы, упыри, лягушки и топляки почувствуют слабину. И тогда будет мало весёлого. Он даже суложь свою строптивую не смог приструнить. Придётся призвать Ярополка, чтобы следил за порядком.

— Он же маленький ребятёнок, — с сочувствием произнесла Арысь.

— Маленький ребёнок перед вами. Ему не суложь нужна, а нянька. Ярополк бы при нём таким же недоразумением вырос. А теперь Ярополк — спокойный, работящий, учиться любит, в чародействе малость соображает. Вот и будет отчима, а заодно весь лес оберегать. А то на болоте безвластие начнётся. Я начинаю верить, что глупость всё же заразна.

— Так зачем тебе череп Величаны? — спросила Чистозвана.

— Он мне дорог как память об одной из моих лучших учениц.

— А остальные черепа? — спросила Свинья, всё ещё шмыгая носом.

— Ты не очень умна, дщерь Гораздова. О людях по вопросам судят больше, чем по ответам. Надо уметь не только владеть речью, но и придерживать язык. Порой люди избавляются от слишком любопытных. То же самое могу сказать и про нежить. Есть вещи, о которых лучше не думать.

Свинья раздражённо мотнула густой косой, серебристой, как сияние месяца, но слова Яги приняла к сведению. Чистозвана же вспомнила уроки Велислава в то время, когда она ещё ходила в няньках Ярополка. Вздохнула она и пригорюнилась, но старалась не выдавать своей тоски. А Вадим, как отражение луны в болоте. Видишь, но унести не можешь.

Позже они сидели в избушке, и Баба-Яга давала им наставления.

— Болотных жителей, словно мор выкосил. Велислав твой, а затем и Олень постарался. Только кто вспомнит о них. Обо мне до сих пор небылицы рассказывают. Да что теперь судить-рядить, кто виноват? Величана мстила, я устала от жизни, люди боролись за свою жизнь и за жизни своих близких. У каждого из нас своя правда.