Болотное предание

Песня под дождём

Тополиные листья, похожие на серебряное кружево, падали на тёплую летнюю землю. Заросли крапивы возвышались над иными травами, как могучие горы над ярко-зелёными холмами. Чистозвана всегда считала, что крапива немного сродни старой Величане. Чем старше, тем пакостней. Весенняя низкорослая крапива приносила людям только пользу. Из неё получался вкусный супец и целебные отвары. Теперь же она могла только до волдырей жалить нежную кожу. Но нынче летняя крапива была нужна Чистозване, как глоток воздуха утопающему. Из этой крапивы Гордеслава обещалась сплести невод для Вадима. Если положить руку на сердце, то эта кощуна со спасением Вадима сложилась не так, как планировала Чистозвана.

Ягодка очень часто любила повторять: «Скоро только кощуна сказывается, да не скоро дело делается». Нелегко быть самоотверженной героиней лесной легенды или болотного предания. Если терпение Чистозваны и Свиньи ещё не покинуло их, то с Вадимом дело обстояло гораздо хуже. Только Ярополк мог выдержать его общество. Да и то глуздырь завёл нового любимца — игривого лисёнка зелёного цвета. И в воду не надо глядеть, чтобы понять, что этот зверёк не самого простого происхождения. Но его проказы, тявканье и разнообразные каверзы отвлекали Ярополка от бурчания Вадима. Больше всего лисёнок обожал прятаться. Попробуй найди зелёного детёныша среди густой травы, топей и пышной листвы. Вот и несчастный Ярополк сбивался с ног, пытаясь отыскать нового приятеля. Тогда Вадим прерывал свои горестные излияния и давал советы, где лучше искать пушистого безобразника. Яга же осерчала, прознав про новые забавы.

— Это кто ж такой будет? — вопросила Ярополка изумлённая кудесница.

— Лисёнок.

— Вижу, что не медвежонок. Медвежонок ещё не подрос, чтобы жить в лесу, — прозрачно намекнула старуха на Долю младшего брата Ярополка. — Скажите, славницы, вы много встречали лисят такого окраса?

— Нет, — в унисон ответствовали не менее удивлённные девушки.

— То-то и оно, — золотистые глаза Яги загорелись недобрым светом, и она ухватила испуганного зверька за ухо. — А ну-ка, говори, добрый молодец, какого ты роду-племени.

Глупое сердце Чистозваны вновь затрепыхалось от полубезумной надежды, что Велислав обратился в лисёнка, чтобы быть рядом с нею. Но снова чаша её чаяний разлетелось на мелкие черепки, больно ранящие сердце.

Лисёнок жалобно заверещал и принял истинный облик. Это был маленький лешачок. Яга ослабила хватку, чем малыш не замедлил воспользоваться. Он метнулся к противоположной бревенчатой стене и, вжав косматую голову в синие плечи, заскулил обиженно:

— Я не сделал ничего дурного. Мы просто играли.

— Играй с себе подобными, — голос Бабы-Яги источал холод снега, так неуместный в этот тёплый летний день.

— А мне с ними скучно. Люди только лепёшки оставляют, а нас сторонятся.

— Ещё бы. Не вы ли заставляете плутать честных путников? — сардонически промолвила Чистозвана. В другое время она бы испугалась лешачка. Но теперь она почти сжилась со всеми чудесами леса. Человек вообще быстро свыкается с новым житьём-бытьём. Труднее всего сделать самый первый шаг, а дальше всё идёт как по маслу. Похожее чувство испытывает робкий купальщик, осторожно пробующий стопой воду, которая, в отличие от воздуха, ещё не прогрелась. Ему хочется освежиться, но пугает страх ледяной воды. И вот пловец, презрев страх, погружается в прохладную воду целиком. В первый момент он ошарашен, но через некоторое время уже не хочет уходить на тёплый песчаный берег.

Так и Чистозвана. Она уже перестала чураться нежити и свыклась с присутствием этих загадочных и таких непонятных существ в своей новой жизни. Они её пугали, но и интриговали. Всегда интересно коснуться неизведанного. Тутошний людской народ она уже знала вдоль и поперёк. А вот тамошняя нежить была непонятна, зачастую опасна и вредоносна, но тем увлекательнее было узнавать нового о привычках этого лесного народа. Какие-то побасенки были правдой, а иные — безбожно искажали истину. Вот и теперь она внимательно слушала путаные оправдания лешачка.

— Мы… Ну да иногда так делаем. Но только с плохими гостями. Такими, кто покон не чтит, шумит, деревья без спросу рубит, требы не приносит. Мы ведь тоже едим не воздух. Ну иногда ради забавы такое бывает.

— О, вы известные забавники, — нехорошо засмеялась Баба-Яга. — Уж мне ли не знать. Чай семья тебя потеряла.

— Нас слишком много. Мы гуляем по лесу и развлекаемся, как хотим. Но меня к Вадиму отец подослал. Возмущается он. Мы ненавидим шум, а этим летом от болотника покоя нет. Он и днями и ночами шумит. Вот и послали меня утихомирить властителя топей. И ведь получалось попервоначалу.

Теперь же Чистозвана срезала крапиву охотничьим ножом, чья рукоятка была выделана из рогов лешачка. Его рога были красивее и прочнее оленьих, а главное вырастали за единую ночь. На оленей рука бы у Чистозваны не поднялась. Не теперь, когда она тоскует по своему названому дедушке, носящему имя этого красивого и гордого зверя. Баба-Яга тоже строго-настрого запретила обижать оленей. Оленье молоко, как и козье, было прекрасным подспорьем для стола кудесницы.

А недавно Ярополк приволок мешок с гречихой. Наверное, похитил его у какого-нибудь ротозея или выменял на безделушку. Вот Баба-Яга решила побаловать своих гостей гречневой кашей с лесными ягодами и ранними кислыми яблоками, запечёнными в меду. Блюдо получилось на удивление вкусным и сытным. За оленями всякий охотится. Мясо их вкусное, а из рогов можно сотворить всё, что угодно, кольца, браслеты, серьги, обереги, шкатулки, дверные ручки, рукояти для оружия. По иронии судьбы рога оленя были предназначены для привлечения самок, но прельщались ими не только оленухи, но и охотники. А зимой олени сбрасывали свои рога, как ненужный головной убор. Так Гордеслава перед тем, как утопиться, пожертвовала свои драгоценности на капище да раздарила бусины, монеты и жемчужины нищим, но теперь ей пришла охота наряжаться, как оленю в брачный период. И для кого красуется? Не для выжившего же из ума старца Гостобрана? А сброшенные рога оленей Чистозвана не находила. Обычно старые рога становились пищей, мышей, зайцев или белок. А Беломил, объездивший многие страны, рассказывал и вовсе дивное. Полуночные дикие народы поедают рога оленей. А рожаниц эти странные люди величают небесными лосихами. Считается, что они живут на небе, а их рога являются созвездием, которое полуночные народы называют «Лось». В Золотых камнях же эти звёзды прозвали «Большой ковш». Впрочем, бывшему торговцу почти никто не верил. Возможно, в скором времени Чистозвана получит возможность убедиться в правоте или шутке отца. После того, как состоится кровавая битва на болоте, её путь проляжет через многие земли. Будет она, как калика перехожая, ходить из веси в весь и рассказывать про гончара, чья Недоля сделала его болотником. Времени у Чистозваны в обрез. В лучшем случае ей будет дадено пять месяцев. Бывает, что зима-Морена приходит намного раньше. Но никогда на её памяти она не задерживалась. А договориться с ней сложнее, чем с Велиславом. Требовать у него чего-то так же бесполезно, как учить лисицу летать. Чистозвана обозлилась на себя за то направление, которое вновь и вновь принимали её мысли. Она стала работать более споро. Длинные стебли крапивы падали в берестяную корзину, пока не заполнили её доверху. Не красоваться этим зарослям больше. Станут зелёные обидчицы неводом для жителя топи.