Болотное предание

Ключница

От воспоминаний Чистозвану отвлёк приход Теплиги. Её служанка (вернее тюремщица, если уж называть вещи своими именами) сызмальства верой и правдой служила златокаменским правителям. Была Теплига ворчлива, но явной враждебности не проявляла. А вот Милаву служанка люто ненавидела, считая её виновницей всех бед княжества. Прямо старушка не выказывала своих чувств, но, благодаря некоторым обмолвкам Теплиги, Чистозвана сделала выводы. Не ей было осуждать старую служанку за это. В молодости Теплига была чернавкой, но теперь поднялась до ключницы. А глупые и порывистые редко возвышаются. Вот и держалась ловкая ключница за своё место, хотя незаметно кривила губы при виде княжеской наложницы. Некогда она была нянькой маленького Яронега, которого любила, как родного сына. Свекрови редко любят невесток, особенно, если те доставляют множество неприятностей сыну.

«Вот бы славно было, если бы Яронег прозрел, прогнал злокозненную ладу и замирился с Твориславом», — думала ключница. Такого мнения многие придерживались. Ведь, кто такая Милава? Дочь хазарской рабыни и боярина-смутьяна. Да к тому же обладает чёрной душой. И без того она была немила народу, а уж после ареста народного любимца, кудесника Велислава… Тогда Теплига решила, что Милава точно опоила её касатика ядовитыми кореньями. Ведь сколько сделал для своего князя Велислав. Но Яронег был довольно легковерным и порывистым. Иногда казалось верной старой женщине, что коварная и злобная наложница, которую всё же князь так и не назвал суложью, просто мстит за смерть отца, но ключница старалась отгонять эту неотвязную мысль, хотя и не очень в этом преуспела. Бедоносная эта Милава. А свою новую подопечную старушка жалела. Может быть, причиной этому была некая схожесть их судеб. Ведь некогда пленница тоже была нянькой княжеского сына. Где теперь этот Ярополк? Люди бают, что сама Баба-Яга его похитила и то ли съела, то ли обучает чародейству. Как бы то ни было, это не самая завидная доля для маленького княжича. Сам Яронег раскаялся в своём опрометчивом решении и захотел сделать брата своим наследником. Как-то Яронег обмолвился, что своих-то законных наследников у него никогда не будет. Тогда ключница лишь недоуменно приподняла брови соболиные, но вопрошать своего бывшего питомца не стала. Теплига знала, что если человек захочет, то сам поделится своей кручиной, а расспросы только раздражают людей. Хоть и не люба была ей Милава, но ключница не видела препятствий к свадьбе Яронега с давней ладой. Всё равно Творислав Муромский закусил удила и не даст покоя жителям княжества Златокаменского. Тут уж, что ни делай, а осла с места не сдвинешь. Лучше бы сам готовил дочь к долгу правительницы и супруги. Уж покойная княгиня Милослава, да пребудет её душа в светлом Ирии, каких только обид не натерпелась от Гостобрана. Но её спина была неизменно прямой, голос — ровным, а смотрела она на многочисленных полюбовниц супруга, как на низших существ. Возможно, Яронег полагает, что осквернит память матери, связав судьбу с дочерью одного из её убийц. Мать Яронег всегда чтил превыше отца. Хотя когда Гостобрана принесли в жертву, о нём никто не горевал. Яронег же тогда отказался от брата, потому что в жилах Ярополка текла кровь убийц Милославы. Но теперь единственный ребёнок Яронега, его маленькая дочка, Мечислава является и внучкой казнённого боярина, Сушко. Да изрядно перепутали суденицы пряжу жизни Яронега. Трудно найти более любящего отца, чем князь Яронег. Хоть и признал он дочь, завернув в свою рубаху, но Мечиславе никогда не быть полноправной княжной. У викингов такие союзы называют неполным браком. Конунг может признавать или не признавать детей от такого союза. Но Яронег признал своё отцовство при многочисленных видоках, хотя люди так и не знали как величать Мечиславу. Милава же говорила, что её дочь рождена для того, чтобы стать воительницей, героиней и валькирией. Сама княжеская полюбовница прекрасно управлялась с оружием, была вынослива и ещё не рассталась с мечтой вступить в хирд викингов, хотя уже стала матерью. Со стороны Милава и Яронег гляделись достойной супружеской четой. Он во всём советовался со своей возлюбленной, оказывал ей почёт, как водимой жене, даже между супругами редко было подобное взаимопонимание. Теплига полагала, что если бы князь поменьше прислушивался бы к своей ладе, то для всех было бы только лучше. Как Яронег не простил погубителей матери, так и Милава нашла способ помститься за отца ведуну Велиславу. Подобный поворот событий могла предвидеть только птица Гамаюн или скандинавские провидицы-вёльвы. Теплига устала даже наблюдать водоворот человеческого возмездия. Яронег мстил за мать, Милава — за отца, Гордеслава — за себя, Творислав — за дочь. Месть напоминала страшное огненное колесо, которое могло опалить даже невиновных. Ах, если бы у кого-нибудь хватило разума бросить это колесо в реку! Теплига поразилась тому, что в её неразумную головушку пришла подобная мысль. Ведь огненное колесо было символом солнца, а не зла. Но и солнце может опалить смертных. Сама Теплига была родом с полуночных земель. Свою родину ключница помнила смутно. Но её память сохранила легенду о дочери солнца, которая покинула небо ради любви к могучему богатырю. Солнце же разлютилось, прознав о побеге дочери, и перестало обогревать землю. Жила счастливо дочь солнца со своим мужем, родила ему семь сыновей и столько же дочерей, но солнце захотело вернуть непокорную дочь на небо, пригрозив сжечь землю. Так и месть сжигает людей дотла. Конец предания старая женщина не удержала в памяти.

Чистозвана нынче порадовала служанку, изъявив желание поесть. Обычно её приходилось уговаривать хотя бы притронуться даже к изысканным яствам. Тоска лишала узницу желания жить. Что уж тут говорить о еде? Пока эта загадочная и печальная пленница не передумала, Теплига с проворством, неожиданным для её лет и комплекции, быстро прибежала в поварню и распорядилась приготовить и подать еду в покои княжеской гостьи. Вскоре в горнице Чистозваны оказалась кулебяка с осетром, вареники с грибами, медовые пирожки и блины с творогом и сметаной. К счастью, княжеские погреба по-прежнему ломились от припасов. Голод грозил только отдалённым весям. Чистозвана ещё помнила, как ехала в Златокаменск с Велиславом в середине лета. Тогда множество новоявленных нищих брели по дороге, надеясь найти в стольном граде новую более счастливую долю. Измождённые лица, голодные глаза, тощие, как берёзовые ветви, пальцы — всё свидетельствовало о крайней нужде. Недород, мор, война и голод не пощадили беженцев. Большинство из них были счастливы продаться в сытую неволю. Голод не родич, блинов не напечёт. Многие из этих людей чудом уцелели в страшной резне, потеряв при этом своих близких. Кто-то сбежали из плена, а их родню продали, как скот на невольничьем рынке. Вот и сбивались беженцы в группы, чтобы вместе хотя бы оборониться от татей. Но Златокаменск был негостеприимным к новым жителям. Рабочих рук хватало, а приживалы никудышные никому не были нужны. Наиболее крепкие и отчаявшиеся нанимались на волоки.