Болотное предание

Прощание с весью

Чистозвана переселилась в стольный град после того, как отгуляли Купалу. Тогда она полагала, что всё худое, что было в её жизни, быльём поросло. Как же она обманывалась. Никто не может быть уверен в грядущем. Весняки косо посматривали на девицу, вернувшуюся целой и невредимой из леса. Впрочем, Чистозвана в них разочаровалась довольно давно. Зато её встреча с Оленем, Ягодкой, Весенкой и животными, тоскующими по своей хозяйке, была полна неподдельной сердечности. Никто из весняков не чаял увидеть её живой, хотя Олень всё же питал безрассудную надежду на встречу с Чистозваной. Иные же жители и особенно суеверные жительницы не были обрадованы возвращению охотницы везучей и неустрашимой. Что уж говорить о Вадиме? Если за стройной спиной Чистозваны люди просто шушукались, то от гончара все шарахались больше, чем от зверя лесного.

— Выходец из Закрадья.

— Нелюдь!

— Нежить.

Эти бранные слова сильно задевали самолюбие обычно приветливого Вадима. К его удивлению, даже постылая жена не обрадовалась возвращению супруга из болота. Ну и ляд с ней. Только Вятко, Премила и маленький Святко обрадовались Вадиму. В веси он стал изгоем. Вскоре, однако, он понял, почему Осинка не возрадовалась ему. Нашлись смельчаки и доброхоты, что не побоялись иномирца и доложили ему всю правду о бесстыжей Осинке и молодом воеводе. Но благородные смотницы и сплетники были разочарованы. Бывший болотник никак не отреагировал на их слова. Добрые люди решили, что мозги парня точно поросли тиной в болоте. По их мнению, Вадим должен был схватить топор, висящий на стене, и разделаться с вероломной изменницей. Но Вадим сделал определённые выводы. Пребывание в болоте не прошло для него бесследно, но это отразилось скорее на его нраве, а мыслительные способности остались прежними.

Если бы его отец не был старостой, то жители потребовали бы изгнания нелюдя. А так приходилось терпеть ненавистное соседство, стиснув зубы. Вадим же всё примечал, а его ненависть к виновнику своего злосчастия крепла.

Особенно из-за возвращения Чистозваны кручинилось двое людей. Это был сосед, Уж, муж боязливой и суеверной Крепицы, который вот уже несколько месяцев тянул свои руки загребущие к дому пропавшей девицы. До этого старший сын Ужа даже пытался посвататься к пригожей и богатой соседке, но получил от ворот поворот. Но старая Ржанка имела, по её мнению, больше прав на дом, землю и ларь с дирхемами агрянскими.

Шесть сестёр было у Величаны. Судьба этих женщин сложилась по-разному. Земляна уже отправилась в Светлый Ирий, дочь Нивяны вышла замуж в далёкую весь и забрала пожилую мать с собой. Сестрино добро Ржанка и Величана поделили между собой, при этом ссорясь из-за каждой тряпки, как две сороки из-за блестящей бусины. Ну ладно Ржанка — голь перекатная, но Величана к тому времени уже жила в Златокаменске, как боярыня. Но богатство никогда не бывает излишним. Судьба Сыряны сложилась хуже всех. Четырёх детушек она родила. Трое сыновей сложили головы на бранном поле, а дочка её, Полева, единственная отрада старости, пошла в лес по грибы да ягоды, да там сгинула. После её окровавленные останки нашли в овраге. Кто-то грешил на лихих людей, иные подозревали оборотня. После этого старушка долго болела, помощи Беломила не принимала, говоря, что ей нечем отплатить за подобную щедрость. Всю жизнь Сыряна жила своим трудом, ненавидела людей, которые на свою жизнь жалятся и подаяние клянчат у доверчивых весняков. Она, как и Чистозвана, скорее бы умерла, но не стала бы выпрашивать у бедняков кусок хлеба. Горда, несчастна и самолюбива была старая женщина. Разделила своё имущество Сыряна между родственниками, а сама ушла из родных мест, куда глаза глядят. Беломил тогда упросил вуйку взять от него тёплую лисью шубу и еду в дорогу. Благословила за это его старушка. Бросила взгляд на злорадно улыбающуюся Синеславу, умудрившуюся стащить медные наручни, некогда принадлежавшие погибшей дочери Сыряны. Тогда промолвила старушка следующее:

— Добро, принадлежащее заложной покойнице, не принесёт добра тебе, Синеслава.

— Но ты же раздавала добро родичам. Я сама видела…

— Одно дело принять дар, а другое дело — украсть. Когда-нибудь ты пройдёшь по моей дороге.

Ещё две сестры Величаны были кроткими, работящими и ничем особенным не выделялись, доживая свой век в любящих семьях, при этом стараясь не быть обузой для молодых потомков, которые, впрочем, и не помышляли отнести их в лес. Они стыдились родства с Величаной и не любили вспоминать о ней.

Надо сказать, что на долю Ржанки тоже выпало немало испытаний. Муж рубил деревья, да осердились за что-то духи на него. Угодил незадачливый лесоруб прямо по правой ноге, да так неудачно, что калекой стал. Теперь всё хозяйство, дети подрастающие да супруг ворчливый были на Ржанке. Но она сызмальства привыкла к попрёкам, брани и побоям отца. Ей ли жалиться на свою Недолю? Хотя бы свой дом был, худое хозяйство, несколько куриц и тощая коровёнка — и то ладно. Голодная смерть не грозит — прекрасно. Дети, не привыкшие к недоеданию, правда, канючили, но мать им быстро объяснила, что жизнь переменилась и как прежде уже не будет. Миновали славные дни. Теперь нужно рассчитывать только на себя. Пообижались дети, но потом примирились со своей Недолей, хотя и озлобились изрядно. Стали всем завидовать. Ржанка-то тоже в душе завидовала зажиточным людям, но старалась этого не показывать. В особенности она завидовала Величане, но при встречах раскланивалась с сестрой и мило улыбалась. В награду ей доставались какие-то ненужные вещи, которые оставалось только выбросить.

Когда Чистозвана пошла выручать былого жениха, то Ржанка решила, что на её дворе наступил праздник. Ведь это был шанс выдать замуж старшую заневестившуюся внучку за сына Ужа. Брановита не была столь приглядна, чтобы женихи ходили за ней толпами. Но и дурнушкой не являлась. Больше всего её круглое слегка рябоватое личико портило выражение вечного недовольства своей Долей. Ржанка справедливо полагала, что богатое приданое является лучшим брачным убором для невесты. Красота облетает, как весенний свет, а монеты, земля и жильё остаются с человеком до конца жизни. Вот и пошла вдова (к тому времени муж-калека уже пример) на поклон к алчному соседу Чистозваны. Тот понял причины старой женщины. Сам давно поглядывал на землю соседа, отправившегося к пращурам. Чистозвана-то поле не вспахивала, только репу, капусту, огурцы, лук, чеснок, яблоки, груши и вишни выращивала. Груши ещё Беломил выкопал из леса да пересадил в сад. Прижились саженцы и стали плодоносить уже после смерти предприимчивого рыбака и зверолова. Мстиша, сын Ужа, хотел жениться на соседке, но умом парень обладал небольшим. Сразу после свадьбы Вадима и Осинки прямо сказал гордой соседке, что готов взять в жёны опозоренную женщину. Только озлил строптивую девку, которая дала ему ощутимую затрещину и пригрозила пса с цепи вдругорядь спустить. Сам виноват молокосос. Не думал, что с иными женщинами нужно обхождение любезное. Это не быка за рога взять и не жеребца стреножить. Но теперь настырная старуха, как хищная щука, разинула пасть зубастую на чужое добро. Самой-то жить осталось не более двух седмиц, но решила устроить судьбу внучки-вековухи. Это Уж мог понять. Для него самого чужое добро, что твоя смола. Пристало раз к дланям — не отлепишь. А брак Мстиши с вековухой Брановитой закрепил бы права Ужа на соседскую землю. Богатство оно только с богатством дружит. Одна беда — в избе пропавшей соседушки проживало двое нахлебников. Ягодка-то не в счёт. У неё своя избушка пусть и обветшалая да неказистая имеется. А вот Олень как пиявка присосался к чужой избе. Лучше бы он оставался елью мохнатой да вечнозелёной, чем снова стал человеком. Ель — любимое дерево Марены-зимы, вот и бывший гусляр казался людям пришельцем из Нави. По-доброму постарался Уж с незваными гостями поговорить. Мол, я всё понимаю, люди добрые, но прошло время вашего гостевания, надо и честь знать. Ягодка не бродяжка бездомная, а Олень ходит в любимцах у младого князя Яронега. Князь так обрадуется возвращению из Закрадья своего любимца, что возьмёт его в свой терем. Говорил он складно, горячо, убедительно, но едва повысил голос, как Олень усмехнулся нехорошо: