Болотное предание

Снова в путь

Чистозвана чувствовала себя, как ныряльщик, готовящийся к самому опасному прыжку в своей жизни. Так оно частично и было. Ведь от настроения Яги зависела жизнь Велислава.

— Ты только что сказала, Яга, что мы можем рассчитывать на твою благодарность. Увы, ты и не представляешь, как мы нуждаемся в ней. Помоги нам.

— Что ещё у вас произошло? — в голосе Яги были перемешаны насмешка и интерес.

Чистозвана кратко, едва сдерживая подступающие к горлу рыдания и борясь с волнением, поведала старухе о своих злоключениях. Теперь она ждала ответа, от которого зависела её Доля. Больше ей не к кому было обратиться.

Сердце девушки билось, как куропатка, попавшая в силки охотника. Снова она была дичью, подстреленной оленухой, которую безжалостный зверолов сначала ранил, а потом недобитую перекинул через плечо. Взгляд Чистозваны упал на куст калины, стоящий над водой. Озарённые лунным светом, ягоды казались огромными каплями крови. Вот что ей предвещало цветение калины. Белых цветов больше не будет, время любви прошло, пришло время лить кровь. И только от Чистозваны зависит, кто будет кровавой жертвой. Лань стала волчицей, готовой вцепиться в горло любому, кто обидит её самца. Нежная Леля обратилась в зловещую Марену, которая утащит князя и его приспешников в ледяной омут.

Ей вспомнилось, как они сидели с Велиславом в роще, а над их головами проплывали пышные, объёмные белые облака, похожие на тучных коров. Эти облака казались сияющим перламутровым покрывалом, которое вот-вот укроет не только кроны деревьев, но и весь мир желанной прохладой и долгожданным спокойствием. А теперь весь мир оделся в сумрачный туман, похожий на лживые очи подружки Милавы.

— Я чувствовала, что ваша затея не приведёт к добру, — задумчиво проговорила Баба-Яга, кусая стебель сорванного лопуха, на котором загостились опавшие листья.

— Что делать-то? — нетерпеливо спросила Чистозвана. Сейчас она менее всего была расположена слушать нравоучения.

— Велислав ничего не боялся. Но тот, кто хоть раз встретил Лихо, не отделается дешёво. Иногда лучше расплатиться сразу, ибо потом судьба спросит побольше. Наш покойный староста любил брать долг с процентами. Так и Недоля.

— Мне нынче не до рассуждений. Если бы ты знала, Красава, как я себя казню за то, что решила спасти Вадима. Какая же я дура!

— Не могу с тобой не согласиться в том, что не надо было спасать Вадима. Но что толку сожалеть о былом? Не зря мудрые люди говорят: «Если бы не мороз, то овёс до неба дорос». Из этих если бы можно было бы спрясть столько полотна, что хоть Мать-сыру-землю одевай вместо снега.

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Устрой мне встречу с Мареной.

Луч месяца, осветивший лицо Бабы-Яги, поразился недоумению этой обычно спокойной старухи.

— Я что-то плохо слышать стала на старости лет. Ты добровольно решила принести себя в жертву Марене?

— Не себя. А князя Яронега.

— А ты знаешь, что станется с княжеством после его смерти?

— Какое мне дело до иных людей. Разве часто смертные думают о ком-то, кроме себя. Только теперь я признала правоту Величаны в некоторых вещах.

В этот момент поляна осветилась багряным светом. Череп Величаны покатился по мокрой после недавнего дождя крапиве и остановился около неведомого Чистозване высокого зелёного стебля, увенчанного розовыми цветами. Другое подобное растение имело чёрные бутоны, а третье было украшено белоснежными цветами. Стебель был длинным, как кустарник, а цветы по форме напоминали изысканные ажурные колокольчики или разноцветные чаши в середине, которых был махровый золотой пестик. Алые глазницы освещали поляну, пруд и двух женщин, сидящих на поваленном стволе дерева, заменяющем скамью.

— Вот и дожила, что меня внучка добрым словом вспомнила.

— Как раз не дожила, — не без злорадства заметила Красава, — много воли взяла, как я посмотрю.

— Как раз не добрым, — парировала Чистозвана, — я просто призанала твою правоту. Доброта принесла мне немного счастья. Я столько глупостей сотворила, что сама себе не люба стала.

— Это бывает, — заметил череп. — Только неправа ты, Яга, насчёт Лиха. Нет больше Лиха, но людям лучше жить не стало. Дело в том, что за всё надо платить. Я заплатила сполна за своё властолюбие. Разве моя жизнь была радостной до встречи с Лихом? Ты, Чистозвана, заплатила за своё желание спасти Вадима.

— Э, нет, — усмехнулась Баба-Яга, — я заплатила своей сломанной жизнью за сделку с тёмными силами и за то, что покрывала злодеяние подруги. А ещё за свою трусость. Ведь я молчала, когда невиновного приносили в жертву. Только порой пресветлые боги не карают злодеев, этим толкая смертных взять правосудие в свои руки. Ты же, Величана, хотела жить лучше. В этом нет ничего плохого. Плохо терять чувство меры. Ты возмечтала о несбыточном, как коза, решившая выпить пруд до дна. Ты постоянно приходила ко мне, докучала своей ненавистью, превратилась в нежить при жизни. Ты считала себя мудрой женщиной, а в действительности была глиной в моих руках. Что касается тебя, Чистозвана, то ты зря решила спасти Вадима. Он унаследовал неблагодарность, злобу и глупость от своего далёкого пращура. Но что толку махать кулаками после драки?

— Я слышала, что ты хочешь разделаться с Яронегом? — спросил череп.

— Тебе-то что?

— Мне до этого большое дело. У Яронега только дочь, рождённая от наложницы. Понимаешь, внученька, к чему я клоню?

Яга расхохоталась:

— Да, некоторых людей даже Закрадье не исправит. Выкуси. Он и сам не захочет. У мальчика своя гордость есть, чтобы…

Ярополк, который по привычке прислушивался к разговору взрослых подтвердил слова Бабы-Яги.

— Мне Златокаменск так нужен, как зайчишке пятая ножка. Он и на своих четырёх — неплохо бегает. А я завоюю по праву меча собственное государство. А Яронег не удержит даже наследства нашего тятеньки. Немного мудрости надо, чтобы воспользоваться созревшими плодами. А вот вырастить дерево — тут хыст нужен. А ещё упорство и трудолюбие. Он ещё будет с Твориславом воевать, а я разобью этих дурней поодиночке.